С. Алесько - Злато-серебро

— Да, это так, господин…

— Имар. Зови меня по имени.

— Имар, — девушка уставилась в землю. — Я сама виновата. Не нужно было его злить.

— Так ты в самом деле гуляешь направо и налево? — прищурился стражник. — А выглядишь скромницей.

— Нет-нет, я никогда… Я просто поздоровалась с соседом. Поздоровалась, и все. Даже не стала на его шутки отвечать.

— Что же, и заступиться за тебя некому?

— Нет, госпо… Имар. Я сирота.

— Ладно, иди, а то опоздаешь, — стражник отступил, давая девушке пройти. — И скажи Шане, чтобы пришла сюда, — крикнул чуть погодя Иволге в спину. — Поговорить надо.

Вечером, когда Иви закончила работу и собралась уходить, Шана отвела ее в уголок и предложила остаться в замке. У девушки сердце подпрыгнуло от радости: сегодня она увидит Серпа! И, хвала Светлому Солнцу, придуманная Илексом на крайний случай сценка, тщательно отрепетированная накануне, не пригодится. Кайту не придется разыгрывать избиение, а ей — визжать, отбиваться и умолять Имара о помощи.

— Ты девка работящая, старательная, чистоплотная и тихая. Мне такие на кухне нужны. Чего с ревнивым драчуном жить? — Шана ласково погладила сжавшуюся от прикосновения девушку по нетронутой щеке. — Али любишь его?

— Уже нет, — пролепетала Иви, не в силах взглянуть в глаза доброй женщине. Неважная из нее обманщица, лишь мысль о Серпе и помогает держаться.

— Вот и ладно! — обрадовалась Шана. — Пойду, Имара обрадую. Да ты не бойся, — поспешила успокоить девушку, заметив, что та насторожилась и покраснела. — Он женат и души в своей супруге не чает. Дочка у него была, такая же, как ты, рыженькая. Утонула годков пять назад. Сейчас бы уж невестой стала. Очень он горевал.

Вот так и осталась Иви на ночь в замке.

Девушка с трудом дождалась, когда ночующие на кухне слуги угомонятся и уснут. Сама она была бодра как никогда: от грядущей встречи с Серпом зависело слишком много. Сомнения, надежда и отчаяние то и дело сменяли друг друга в душе, бешеная круговерть чувств и мыслей надежно отгоняла усталость.

Иволга на цыпочках, едва дыша, вышла из кухни в длинный коридор, что вел к трапезной. Он, как и днем, был освещен факелами в настенных креплениях. Многие догорали или успели догореть, но света вполне хватало, чтобы идти не ощупью, а сгустившиеся тени давали ощущение безопасности. Заслышав шаги, можно успеть нырнуть в какую-нибудь нишу. Если все-таки заметят, Иви намеревалась прикинуться простушкой, которая решила найти знакомого стражника, чтобы поблагодарить за избавление от ревнивого мужа.

Эту уловку девушка придумала сама, еще в доме Нетопыря, когда обсуждали все тонкости предстоящего.

— Молодец, девочка! — сказал тогда Илекс. — Женщине проще всего выйти из неприятностей, разыграв дурочку. Другую женщину ты, скорее всего, не проведешь, а мужчин легко обманешь.

— Особенно если разревешься в придачу, — добавил ценный совет Кайт.

Иволге, несмотря на припасенное оправдание, вовсе не хотелось попасться и тем самым отложить встречу с Серпом еще на сутки, поэтому она бесшумно кралась вдоль стены, то и дело напрягая слух. Ночную тишину замковых коридоров нарушало лишь потрескивание горящих факелов.

Добравшись до знакомых дверей, девушка пошла дальше, прижимая руку к груди, чтобы лучше чувствовать теплоту бусины, и вскоре оказалась перед лестницей, которая вела на второй этаж. Ступила на первую ступеньку, потом на вторую, ощутила, что камешек потеплел, и уверенно стала подниматься дальше. Оказавшись в верхнем коридоре, повернула налево, но сердолик сразу стал холодным, значит, нужно идти направо.

Двери, попадавшиеся по пути, были закрыты, да и приближение к ним никак не сказывалось на бусине, только у самой дальней камешек вновь стал теплее. Иви приложила ухо к дереву — тишина. Она осторожно толкнула створку, та подалась. Внутри оказалось темно, падавший из коридора свет позволял рассмотреть просторную, богато обставленную комнату. В углу наискосок от входа виднелась другая дверь, из-под нее тонкой полоской пробивалось белесое сияние чародейского светильника. Спустя мгновение Иволга расслышала женский голос, произнесший какую-то фразу, но слов разобрать не удалось. Ответ, если он был, не достиг ушей девушки.

Бусина стала еще горячее, будто хотела сказать: цель достигнута, нечего топтаться на пороге. Иви быстро прикинула, как добраться до намеченного укрытия, не наделав шума, плотно прикрыла за собой дверь и скользнула к левой стене. Там стоял, как показалось вначале, большой длинный сундук, на который была наброшена лохматая шкура. Девушка рассчитывала спрятаться внутри, но это оказался не сундук, а низкий топчан. Места под ним едва хватало, чтобы лечь, прижавшись к холодному каменному полу. К счастью, убирали в покоях чародея хорошо, и пыли, а значит и опасности расчихаться, не было. Иви стащила шкуру пониже, чтобы лазутчицу уж наверняка не заметили.

Теперь оставалось ждать, смиряя бешеный стук сердца, и надеяться на скорейшее отбытие посетительницы. О том, что будет, если Серп с гостьей выйдут из соседней комнаты, зажгут свечи или чародейские светильники и займутся трапезой, беседой или чем-нибудь еще вот на этом самом топчане, думать не хотелось.

Ничем они на топчане не займутся, одернула себя Иви. Спальня там, за закрытой дверью, а в ней широкая, как Серп и любит, кровать.

На душе вдруг стало тоскливо, пусто и холодно. Зачем она сюда пришла? Здесь, в королевском замке, рядом с чародеем и принцесса, и Серпента, и множество служанок. За время работы на кухне Иволга повидала тех, что прислуживали наверху, в покоях господ: миловидные (разве наместнику и будущей королеве хочется видеть рядом некрасивые лица?), молодые, бойкие. Только и слышно, как болтают о придворных господах да заморском принце. Правда, ни разу в разговорах не проскользнуло, что Ориол осчастливил кого-то из них. Ну и что? Зачем ему служанки? За последние полгода дремучие девицы (вернее, одна), как выражается надменный чародей, наверняка успели надоесть.

Иволга так увлеклась ревнивыми мыслями, что не заметила, как дверь, из-под которой пробивался свет, открылась. В себя девушку привел незнакомый мужской голос, раздавшийся, казалось, у самого топчана. В комнате посветлело, но из-за висящей до полу шкуры ничего не было видно, даже ног.

— Он держится дольше, чем я ожидал.

— Я говорила, что он упрям, как сто ослов, — женщину Иви узнала сразу — Серпента!

— Не смеши меня, Змейка, — имя мужчина произнес ласково. — Рассудок — слишком хрупкая материя. Не получится цепляться за него назло кому-то. Особенно когда обстоятельства способствуют утрате надежд и погружению в пучину отчаяния. Прожить пять лет без сил и снова лишиться их после краткого могущества — это серьезный удар.