Larka - Алмазный венец севера

Поручик покивал и усмехнулся в усы.

— А если ненароком выйдет наоборот — какая-нибудь святая сестра, любительница юнцов, сластолюбиво полезет в чьи-то корнетские штаны?

Острый взгляд ожёг левую щёку словно пощёчина. Ну, что эта дамочка к девяткам не имела и не имеет никакого отношения, Ларка мог бы догадаться и сам. Но что это вызовет такой всплеск брезгливости?

— Ладно, я придумаю что-нибудь, — госпожа Велерина успокоилась так же быстро, как перед тем и вспыхнула.

Корабль вблизи оказался весьма немаленькой двухмачтовой посудиной, довольно соразмерной на вид. Впрочем, Ларка лишь в своих кузнечных делах разбирался хорошо — а в морских примерно как в дамских фасонах. То есть, никак. Прищурившись, он поглядел в вышину с пугающе тонкими мачтами и верёвками, куда проворно полезли муравьями матросы в своих шапочках с помпонами и привязанными к поясам раскладными ножами.

Капитан Хок заметно приободрился на палубе своего любимца. Кстати, корабль именно так и назывался — "Любимец ветра", как прочёл перегнувшийся через перила на заду поручик. Правда, знак порта приписки трудно было разобрать под таким углом, да ещё и вверх тормашками… и Ларка махнул на эти любознательные потуги рукой.

А корабль уже, как оказалось, снялся с места и отошёл от одинокой скалы на приличное расстояние. Как пояснил пробегавший мимо матрос, "якорь не отдавали, ваш-милость! Реи обрасопили да на швартовых балансировали с-под ветру". Что означала эта, по глубокому убеждению поручика, полная ахинея — ему оказывалось решительно невдомёк. Но кивнул он с самой умной физиономией и жестом отпустил приплясывавшего от нетерпения моряка. Но по крайней мере, зад корабля оказался на самом деле кормой, и то хорошо.

Физиономия капитана, когда тот над картой советовался с леди Хельгой по поводу каких-то там узлов и бакштагов, слабо поддавалась описанию. Недоверчивость, брезгливость так чудно перемешались с весёлым удивлением… Но в конце концов миледи осторожно согласилась с каким-то зубодробительным азимутом, и каблучки её застукотели по палубе в опасной близости от затаившегося возле кормового флага Ларки.

— Брысь, — равнодушно уронила та особым тоном, когда-то специально оговоренным и ныне означавшим "безоговорочно, я тут разбираюсь куда лучше".

И вдохнула воздуха.

Ларка не заставил себя упрашивать или ждать. Если святая сестра намерена маленько поколдовать с ветрами или течениями, пусть её! Он быстренько сбежал по широкой лестнице с кормового возвышения на основную палубу. Послонялся там меж каких-то странных верёвок и непонятного назначения устройств. Пару раз едва не получил в лоб и поддых от носившихся матросов — те буркнули на бегу "виноват-ваш-милость", но уж слишком похожим на проклятия тоном.

А то будто не слыхал он, как матюгается перебравшая или же недобравшая рома матросня… Над головой бесцельно полоскались огромные серые полотнища парусов, матросы все куда-то подевались, а поручик забился в узкую щель между зачем-то поднятой сюда лодкой и каким-то ящиком и теперь тоскливо смотрел в море.

Самое главное он едва не пропустил. С кормы, почти не видной отсюда, вымахнул яркий, так непохожий на солнечный, свет. Не желтовато-золотистый, а снежно-белый, резкий и беспощадный.

— Надеюсь, Ольча, ты не решила утопить нас тут сразу всех, как крыс, — по спине от близких святых дел пробежали знакомые мураши, а виски сразу вспотели.

Да только, это оказалось лишь приправой перед основным блюдом. И вот тут только началось такое, что Ларка потом ничуть не удивился бы, если б оказалось, что его офицерские брюки немного промокли в известном месте.

Горизонт со стороны восхода вдруг как-то странно приблизился и стал подниматься. Исполинская волна, пришедшая по воле вытянувшейся в струнку и сияющей неземным светом святой сестры, уже поднялась наверняка выше самого корабля. И всё ещё продолжала расти, как сообразил вспотевший Ларка. Вся его сущность ощетинилась, съёжилась и даже окрысилась в преддверии столь грозной опасности, а уже просвечивавшая зеленью волна только сейчас игриво колыхнула верхней частью… и опрокинулась на крохотную по сравнению с нею двухмачтовую скорлупку.

Вжав голову в плечи и зажмурив глаза, бравый поручик изо всех сил вцепился во что-то, словно не понимая всю тщетность этого занятия. Втихомолку он уже прикидывал, в каких выражениях примется на том свете высказывать Ольче всё своё, мягко говоря, недовольство… а тем не менее, был всё ещё жив.

Волей-неволей пришлось открыть глаза и осторожно оглядеться. Вокруг странным образом потемнело. Впрочем, ничего странного, если учесть, что волна причудливым образом обернулась вокруг корабля, из-за чего он оказался словно заключён в исполинскую бутылку наподобие виданной в кунсткамере модели. Вон, и солнце дробится да просвечивает через бутылочную зелень водяной толщи.

Спереди и сзади оказалось чисто. Почти круглое пространство, и даже горизонт виден сквозь носившиеся в воздухе брызги и пену. И вот в одну сторону леди Хельга и махнула повелительно своею сияющей ручкой.

Только сейчас Ларка и сообразил, что уши у него давно заложило от бешеного воя. То управляемый ураган тысячей демонов завывал и свистел в корабельных снастях, словно неистовый конь дожидаясь — когда же его пристегнут к какой-нибудь упряжке. Матросы снова проворно забегали словно тараканы в горящей избе, однако на этот раз из их суеты почти сразу обнаружился толк.

Гулко и туго грохочущие паруса поползли по реям и снастям, сразу забирая ветер и вздуваясь надменно выпяченными полотнищами. Словно мягкая лапа невидимого зверя упёрлась кораблю в задн… ах да, в корму — и палуба под ногами дрогнула. Сразу пришло ощущение движения.

Оказалось, что если перегнуться через фальшборт (это слово Ларка запомнил почему-то быстро), то корабль уже мчался в этой исполинской водяной трубе, сквозь которую с недовольным рёвом протискивался ветер. От носа разбегались пенные буруны, и судя по тому, с какой скоростью уносились назад крутящиеся на воде воронки, даже скакун эльфийской породы тут отстал бы.

— Хорошо идём! — обнаружилось, что капитан Хок с развевающимися волосами и лучащейся удовольствием физиономией оказался уже здесь. Ну что ж, непонятно, что ли — хозяин всюду должен глазом своим посмотреть. А тот и в самом деле, пригляделся вверх и приказал выбрать какой-то там трам-тарарам-шкот.

Матросы отозвались небольшой беготнёй, чего-то там подтянули, и на том успокоились. А рёв урагана не то чтобы слабел — он словно уходил куда-то, за пределы этого мира. Вот уже стало слышно неистовое хлюпанье и шипение разрезаемой носом воды, дребезг и скрип снастей, и даже голос боцмана, который плёл какие-то бензеля и рассказывал помогавшим матросам не совсем уж чтобы приличную байку. Вполне молитвенная тишина накрыла всю палубу…