Миллер Лау - Певец Преданий

— Я… Мне-то что? Зачем ты это говоришь? Я тебе больше не нужен. Ты обрел контроль над нашим телом — и не трудись отрицать. Я… я исчезаю.

«Ты что, не видишь? Мы были так близки к цели. Какая-нибудь сотня кетуритов… может, даже всего шестьдесят… Нам нужны тела, и быстро».

— Обратись к Горзе. Оставь меня в покое.

«Конечно! Горза! Он может послать мне тела… Заррус, когда мы станем богами, я вознагражу тебя за терпимость».

— Джал, мне на это плевать.

— Это же просто смешно! — бушевал Йиска. — Если бы не Талискер, вы все были бы глыбами известняка!

— Неверно, — поправила Мелисенда. — Если бы не ты, мы были бы глыбами известняка. А если бы Талискер не украл Бразнаир, мы сумели бы защитить себя. Мы вообще не оказались бы в такой ситуации.

Йиска оглядел подземную залу. Члены Совета Темы занимались своим любимым делом: разговаривали. Обсуждали наказание для Талискера, словно это была самая важная вещь в мире — более важная, чем угроза со стороны Зарруса. Йиске не позволили увидеть арестованных. Насколько он мог понять со слов советников, Талискер усугубил свою вину, напав на Мелисенду и нескольких других сидов, когда счел, что процесс оживления Бразнаира может стоить Йиске жизни.

Йиска пребывал в ужасе и растерянности. Он хотел как-то помочь друзьям, да не знал, что тут сделать.

— Ладно, — наконец промолвил он, — Талискер совершил большую ошибку, украв Бразнаир. И все же именно он некогда принес его в Сутру, не так ли? А потом он вместе со своим сыном Тристаном повел сидов в бой против этого… как бишь его?

— Джала, — подсказала Мелисенда.

— Против Джала.

— Йиска, мы знаем, это ведь наша история… Только те его славные деяния не могут оправдать недавних нелицеприятных поступков. — Говорил старик из клана волка; и если внешний облик животного хоть немного походил на человеческий, то это был толстый и самодовольный волк.

— Как мне вас называть, сэр?

— Вердус.

— А сколько славных деяний вы сами совершили за свою жизнь, Вердус? Кто из нас сделал достаточно, чтобы хоть немного приблизиться к заслугам Талискера? Никто. Он ведь Странник по Мирам, верно? Сиды и феины почитают его. Они рассказывают детям легенды о его героизме. — Йиска не знал, так ли это на самом деле, и все-таки слова его прозвучали вполне торжественно. — Вы спрашивали его, зачем он взял Бразнаир?

— Да, спрашивали, — тихо сказала Мелисенда, — и он поведал нам свою историю. Правда, она не полна. Я думаю, что благородство помешало ему рассказать ее целиком…

— Благородство?

— По-моему, в историю замешана женщина. Сам Талискер ничего не сказал об этом… Йиска вздохнул.

— Я вернул вас в мир, чтобы вы затем убили моих друзей? Это моя награда? Да если бы Талискер не привел меня сюда и не отдал Бразнаир, вы бы так и остались каменными изваяниями. Обычно я не требую платы за свою помощь, но вы, ребята, мне задолжали. Имейте в виду!

— Мы помним. И тем не менее Странник должен быть наказан. Йиска не выдержал: вскочил с места, сгреб Вердуса за ворот и встряхнул его.

— Он же спас вас! Как ты не можешь понять, глупый старый пень?

— Йиска! Йиска! — Мелисенда пыталась остановить его. Ее ноготки, острые, как кошачьи когти, вонзились ему в плечо.

— Это просто смешно! Совет не вправе его судить…

— Ты не понимаешь, Йиска. То, что он забрал у нас… это крайне важный предмет. Жизненно необходимый для сохранения культуры сидов. Его нельзя было уносить из мира…

— Ладно, согласен. Его народ много чего украл у нас, индейцев. Нашу землю, реликвии, церемониальные одежды, маски, предметы ткачества… И не с благими целями, а для того, чтобы поместить в музеи. Будто бы это дает другим людям возможность лучше понимать нас… Чушь! А наша земля? Они вернули ее нам, загрязнив и истощив до предела.

— И вы не пытались отомстить тем, кто унес все эти вещи? — спросил Вердус. — Ваш народ не озлобился?

— Многие озлобились, нужно признать… Только, видите ли, это никогда не отбирало у нас смысла бытия. Мы помнили, кто мы есть, и хранили нашу культуру. Никто не в состоянии уничтожить ваш дух и вашу сущность, пока вы сами не допустите этого…

Многие из советников согласно покивали, и в душе Йиски затеплился огонек надежды.

— Факт остается фактом, Йиска, — возразил Вердус. — Мы могли пережить утрату Бразнаира и остаться собой. А вот когда на нас напали, когда Заррус атаковал нас магией, не было ни сил, ни возможностей защититься. Ведь Бразнаир — еще и оружие. И без него мы оказались беспомощны.

— Но…

Вердус поднял руку, давая понять, что он не закончил.

— Совет удаляется, дабы принять решение. Не сомневайся, Йиска, Певец Преданий: мы безмерно благодарны за помощь. Сиды никогда не забудут, что ты для них сделал.

Вердус слегка поклонился, и советники один за другим начали покидать зал. Мелисенда не пошла с ними, а осталась подле Йиски.

— Эх, сдается мне, некогда они сказали Талискеру то же самое. — Йиска вздохнул.

— Я полагаю, ты сделал достаточно, чтобы спасти ему жизнь, — задумчиво ответила Мелисенда. — Некоторые из членов Совета определенно на твоей стороне. Осталось узнать, какое наказание ему назначат.

— Ну, они могли бы просто отпустить его…

Мелисенда покачала головой.

— У них мало что осталось, кроме гордости, Йиска. Они желают вынести решение.

Сиды совещались примерно час. Когда они вернулись, физиономия Вердуса была довольно мрачной, и это внушило Йиске некоторую надежду.

— Итак? — сказал он.

— Странник по Мирам одной рукой принес нам Бразнаир, а другой — забрал его у нас. И Совет постановил: сохранить ему жизнь, однако назначить соответствующее наказание.

— И?

— Мы решили отрубить ему правую руку.

— Что?! Нет! Вы не можете… Боже, Мелисенда, скажи им… — Йиска почувствовал, как у него начинают дрожать ноги. Он в ужасе подумал о боли, которую суждено вынести другу.

— Сядь, Йиска. — Мелисенда указала на каменную плиту.

— Они не могут, Мелисенда! Они не имеют права…

— Боюсь, что имеют. — Сида положила руку на плечо Йиске, пытаясь утешить его, хотя сама была бледна и заметно дрожала.

— Когда? Когда они собираются…

Леденящий кровь крик заметался под сводами пещеры. Столько боли и ярости было в этом звуке, что все в ужасе замерли. У Йиски подогнулись колени, и он тяжело осел на каменную плиту. Слезы навернулись на глаза. Йиска поднял взгляд на Вердуса и понял, что старик тоже потрясен. Казалось, он растерял большую часть своей уверенности и самодовольства.