Александр Тув - Новобранец. Служба контрмагии (СИ)

Ознакомительный фрагмент

… меньше знаешь — крепче спишь… у нас…

… а здесь: дольше живешь… тоже неплохо…

но я тебя хочу огорчить, — продолжил он вслух, — тебе драться с краснопоясником тоже самое, что слепому со зрячим.

— А как же!?.. — начал Денис, но ш'Тартак не дал ему закончить:

— Этот придурок Настар, не был готов к бою, подпустил тебя слишком близко и позволил использовать твое единственное преимущество — физическую силу. За что и поплатился. Если выживет — будет ему хорошим уроком.

— Почему он так? — неожиданно для себя спросил Денис, хотя за секунду до этого не испытывал никакого интереса к психологическим мотивам Настара, — я ему ничего не делал, вообще не знал…

— Это-то как раз понятно: парень из рабов, с детства хлебнул дерьма выше головы, а тут ты с со своим ш'Эфом — на все готовенькое, красавчик такой… вот его змея и придушила…

… жаба…

Денис задумчиво пробормотал:

— Классовая ненависть… — ш'Тартак только удивленно посмотрел, но, как обычно, ничего не сказал.

… надо следить за базаром…

… вдруг это тайна — откуда мы с Шэфом…

… надо следить…

— Краснопоясники умеют выходить в кадат, — как нечто само собой разумеющееся пояснил Мастер, — пока тебе с ними делать нечего, может со временем… а пока бери лук и метательные кинжалы.

Решение нашел наставник Хадуд, которому надоело смотреть, как избивают его «мальчиков», тем более что о чем-то подобном говорил, во время их единственной встречи, и сам Мастер войны ш'Эф:

— Тебе надо начинать работать с двумя противниками.

— Как скажете, наставник! — легко согласился Денис, предполагая, что новому Денису сам черт не брат, не то что пара худых пацанов с волчьими глазами.

Дальнейшее показало насколько глубоко он заблуждался насчет своих новых возможностей. Дело разумеется было не в том, что драка одному против двух, Денису представлялась чем-то вроде голливудской киноподелки, где главный герой с хриплым хаканьем лупцует одного плохого парня, а остальные, сбоку, дожидаются пока он закончит с первым, чтобы тотчас броситься на героя и, разумеется, получить свою порцию пиз… — ну, сами знаете чего. Денис прекрасно знал, что надо непрерывно двигаться, с первой секунды боя, он даже знал, как двигаться — они с ш'Тартаком отрабатывали различные боевые танцы, но на практике их Денис еще не применял.

Это обстоятельство Дениса нисколько не смущало — в бою один на один он двигался нормально, так что — скажите на милость, помешает ему делать это против двух? Денис твердо запомнил афористическое высказывание ш'Тартака: «Остановка в бою — смерть!» Он полагал, что все премудрости связанные с передвижением в бою так же хорошо угнездились в его голове, как и все остальные техники, вставшие на свои места во время инцидента с Настаром, поэтому никакого беспокойства не испытывал, а как оказалось — зря.

В действительности он просто не успел начать боевой танец, его опередили. Ребята мгновенно, как облитые водой кошки, разлетелись по площадке, так что один из них оказался у Дениса за спиной, а другой перед лицом, и тут же одновременно атаковали. Того, кто нападал спереди, Денис успел сблокировать и даже нанес ответный удар, правда не достигший цели. А цели он не достиг потому что нападавший сзади вырубил Денис четким ударом в затылок… И снова Денис поплелся в «медсанчасть», как в начале своей карьеры, когда он из нее не вылазил.

Доктор встретил его, как старого знакомого, дал понюхать какую-то гадость, не лучше нашатыря, от которой в голове Дениса прояснилось, внимательно взглянул в глаза и вынес вердикт: «Сотрясение мозга — три дня без спаррингов».

Прежний Денис был бы в восторге от неожиданного отпуска от побоев, а новый почувствовал что ему будет чего-то не хватать.

«Мазохистом становишься помаленьку!» — съехидничал внутренний голос.

«Не мазохистом, а Конаном — варваром!» — не остался в долгу Денис, направляясь к бассейну купаться — так доктор назвал действо, происходящее в воде. Купаться он не запретил.

Денису, можно сказать, повезло — образовавшуюся лакуну в тренировочном процессе милостиво согласился заполнить ш'Тартак. Вообще, после драки Дениса с Настаром, он стал относится к нему, как… скажем так — не как к досадному недоразумению. Теперь, тренировочное время Дениса у Мастера войны было поделено примерно на три равные части: боевые танцы — Денис вспомнил, в карате это называется ката; фехтование и стрельба.

Строго говоря, термины фехтование и стрельба не совсем точно передавали суть дела. Под фехтованием имелся в виду бой непустой рукой, в ней мог быть: нож, меч, кинжал, камень, щепка, тряпка, факел, монета — перечислять можно до бесконечности — короче говоря, любой предмет.

Стрельба тоже была шире этого понятия в привычном понимании — под этим словом понималось воздействие на противника без непосредственного контакта. Кроме дротиков, копий, луков и арбалетов, канонических, так сказать, профессиональных инструментов, использовалась такая экзотика, как рогатки, пращи и духовые трубочки, наподобие используемых индейцами Амазонки — кстати, тоже с ядовитыми стрелками. Также к этой дисциплине относилось метание любых предметов, которые можно швырнуть во врага голыми руками, без использования соответствующих приспособлений типа луков, автоматов, управляемых ракет и тому подобных устройств. На тренировках использовались камни, ножи, заточенные монеты, кинжалы, сюрикены, мечи, стрелы — да — да, именно стрелы — мало ли придется метнуть стрелу рукой, или использовать ее в качестве копья — в жизни всякое бывает…

К удивлению Дениса, когда прошли три «больничных» дня, ш'Тартак сам зашел к Хадуду и договорился, что Денис будет вечером сначала заниматься у него, а потом приходить на боевую площадку максимум на пару спаррингов, вместо обычных восьми — десяти. Естественно, никаких возражений со стороны наставника Хадуда не последовало — у Дениса сложилось впечатление, что чем меньше наставник его видел — тем лучше себя чувствовал.

И его можно было понять — кому понравится работать с непонятным курсантом, приближенным к Мастеру войны ш'Эфу, который, в свою очередь, вхож к Великому магистру? Мало ли чего… Избытком честолюбия Хадуд не страдал, местом своим в жизни был доволен, менять ничего не хотел, в справедливость не верил, и от сильных мира сего всегда стремился быть подальше. Из всего этого можно сделать вывод, что наставник Хадуд был мудрым человеком.