Маргарет Уэйс - Драконы Погибшего Солнца

– Палин, может быть, мы пойдем куда-нибудь, – нетерпеливо прервал кендера Герард, – где можно было бы побеседовать с глазу на глаз.

– Согласен. Лорана, этот рыцарь привез для меня грустную весть. Мой отец умер.

– О! – Лорана прижала пальцы к губам, и ее глаза увлажнились. – О, как мне жаль, Палин! Сердце мое плачет о нем, хотя плакать, наверное, не нужно. Он счастлив сейчас, – добавила она с еле заметной завистью. – Они с Тикой наконец вместе. Пойдемте в комнаты, – пригласила она гостей и оглянулась, ища глазами кендера, который уже плескался в бассейне, где перетаскивал с места на место водяные лилии и терроризировал рыб. – Здесь нельзя откровенно говорить. Боюсь, что в моем саду стало небезопасно вести откровенные беседы.

– Что случилось, Лорана? – встревожился Палин. – Почему ты так думаешь?

Лорана вздохнула, и ее гладкий лоб прорезала морщинка.

– Прошлым вечером во время маскарада я говорила с маршалом Меданом. Он подозревает меня в связях с повстанцами и настойчиво советует повлиять на них, с тем чтобы они прекратили свои мятежные действия. Они привели в настоящее бешенство драконицу Берилл, и она угрожает бросить на нас свои войска. Если это случится сейчас, то мы окажемся не готовы.

– Не обращайте внимания на Медана, Лорана. Он озабочен только тем, чтобы спасти свою драгоценную шкуру, – успокоил ее Палин.

– Думаю, что он рассказал мне это из добрых побуждений, – возразила Лорана. – Медан не больше нашего любит драконицу.

– Он вообще никого не любит, кроме своей собственной персоны. Не позволяйте его озабоченному виду ввести вас в заблуждение. Медан избегает всего, что может быть неприятно Медану. Сейчас он, безусловно, находится в затруднительном положении. Если атаки и саботаж продолжатся, он будет освобожден от командования и, судя по тому, что я слышал о Повелителе Ночи Таргонне, не только от него. Медан легко может лишиться головы. А теперь, прошу прощения, я хотел бы пройти к себе и снять этот тяжелый плащ. Встретимся в главном зале.

Палин удалился быстрым шагом, полы дорожного плаща развевались у него за спиной. Осанка у него была прямая, походка быстрая и уверенная. Лорана с тревогой провожала его глазами.

– Госпожа, – Герард наконец обрел дар речи, – я согласен с Палином, вам не следует чересчур доверять маршалу Медану. Он принадлежит к Рыцарям Тьмы, и, хотя они и говорят о чести и самопожертвовании, слова их пусты и безжизненны, как и их души.

– Я знаю, что вы правы. Но, видите ли, мне доводилось видеть, как из доброго зерна, упавшего в грязное и гадкое болото, вырастало прекрасное и сильное растение, несмотря на ядовитые миазмы, окружавшие его. И еще я видела, как из такого же зерна, на которое изливались благотворные дожди и щедро светило солнце, вырастало уродливое и гнилое растение, плод которого был горек.

Она продолжала смотреть вслед Палину. Затем, вздохнув, покачала головой и обернулась:

– Пойдем, Тас. Я хочу, чтобы ты и Герард посмотрели на чудеса, которые есть в моем доме.

Радостно отряхиваясь, Тас стал выбираться из бассейна.

– Герард, иди, пожалуйста, вперед. Я хочу поговорить с Лораной наедине об одной очень важной вещи. Это секрет.

Лорана улыбнулась кендеру:

– Очень интересно, Тас, рассказывай свой секрет. Только погоди минутку. Калиндас, – обратилась она к эльфу, все это время молча стоявшему в стороне, – проводите, пожалуйста, господина Герарда в дом, в одну из гостевых комнат.

Калиндас сделал, как ему было приказано. Когда он водил Герарда по дому, голос его был дружелюбным, но руки с рукояти меча он не снимал.

Когда они остались одни, Лорана повернулась к кендеру:

– Ну, Тас, рассказывай свой секрет.

Тас выглядел необычайно взволнованным.

– Это очень, очень важно, Лорана. Скажи, ты уверена, что я Тассельхоф? Ты точно знаешь?

– Да, Тас, совершенно уверена. – Лорана ласково ему улыбнулась. – Не знаю, почему и откуда, но я совершенно точно знаю, что ты Тассельхоф.

– Видишь ли, я спрашиваю потому, что сам в этом не уверен.

– Ты действительно немного изменился, Тас, это так, – продолжала Лорана. – Ты стал не таким веселым, каким я тебя помню. Возможно, это потому, что ты грустишь о Карамоне. Не надо, Тас. Он прожил прекрасную жизнь, полную любви, чудес и радостей. Конечно, в его жизни бывали и огорчения, и неприятности, но после пасмурного дня солнце сияет еще ярче. Ты был его лучшим другом, Тас. Он очень любил тебя. Не грусти, он не хотел бы видеть тебя несчастным.

– Нет, я не поэтому такой грустный. Конечно, я ужасно страдал, когда Карамон умер, потому что это было так неожиданно, хотя я, конечно, знал об этом раньше. И у меня до сих пор встает странный комок в горле, вот здесь, когда я думаю о том, что его больше нет. Но дело не в комке, я к нему уже привык. Я о другом. Это такое непонятное чувство, с которым я не могу справиться, потому что раньше никогда не испытывал его.

– Понимаю. Может быть, мы поговорим об этом позже, хорошо, Тас? – сказала Лорана и, поднявшись, направилась к дверям.

Но Тас ухватил ее за рукав и держал изо всех сил.

– Это началось, когда я увидел драконицу!

– Какую драконицу? – Лорана резко остановилась и оглянулась на него. – Когда ты видел ее?

– Когда Герард и я скакали в Квалинести. И она прилетела, чтобы посмотреть на нас. И я был… – Тас помедлил и продолжил трагическим шепотом: – Я думаю, что я… что я испугался. – Его глаза округлились от ужаса при таком признании, и он уставился на Лорану, явно ожидая, что она не устоит на ногах от удивления столь неслыханным обстоятельством и свалится в пруд.

– Ты правильно сделал, что испугался. – Лорана совершенно спокойно приняла ужасную новость. – Даже умно. Драконица Берилл – настоящее чудовище, которое всем внушает страх. Ее лапы обагрены кровью множества жертв. Она – жестокий тиран, и ты не первый, кто испытывает страх в ее присутствии. А теперь нам надо идти; не следует заставлять ждать себя.

– Нет, Лорана, послушай. Это же я испугался! Я, Тассельхоф Непоседа! Герой Копья! – Тас громко застучал кулаком себе в грудь. – Я, который никогда ничего не боялся! Даже когда эта дурацкая нога грозила вот-вот наступить на меня и раздавить всмятку, я и то не боялся. Конечно, думать об этом было неприятно, что и говорить, но это совсем другое. – Тут Тас глубоко вздохнул. – Нельзя быть Тассельхофом Непоседой и бояться.

Кендер, без сомнения, был серьезно расстроен. Лорана задумчиво смотрела на него:

– Да, ты прав, это совсем другое. Странно. Тебе ведь часто приходилось иметь дело с драконами, да, Тас?

– Вот именно, очень часто, – с гордостью подтвердил кендер. – Причем с самыми разными. Всех цветов. С синими и красными, зелеными и черными, бронзовыми и медными, серебряными и золотыми. Я даже летал на спине у одного из них. Было очень здорово и славно!