Майкл Салливан - Авемпарта

— С чего ты взял, что я расстроен из-за смерти Амрата? Я даже не злюсь, что ты устроил ловушку в башне. А вот закрывать дверь у меня перед носом не следовало.

Магнус отполз подальше от него.

— Убить тебя было бы так же просто, нет, даже проще, чем свинью, откормленную на убой. Самое трудное — это заставить тебя мучиться от боли, перед тем как ты умрешь.

Магнус открыл рот, но от страха не смог выдавить из себя ни слова.

— Но ты невероятно везучий гном, потому что в той палатке находится еще живой человек, которому это не понравится. Человек, которого ты накрыл одеялом и над которым поставил навес.

В этот момент Ройс заметил только что пришедшую в палаточный лагерь Аристу. Поговорив с охранником, который указал на белую палатку, принцесса поспешно направилась туда. Ройс оглянулся на гнома и отчетливо произнес:

— Если ты еще хоть раз тронешь Альверстоун без моего разрешения, я тебя убью.

Магнус мрачно посмотрел на него, потом выражение его лица вдруг переменилось, и он удивленно поднял брови.

— Без твоего разрешения? Значит, есть шанс, что ты позволишь мне изучить его?

Ройс страдальчески закатил глаза.

— Пойду вытащу оттуда Адриана, — сказал он гному. — Укради у архиепископа двух лошадей и незаметно подведи их к белой палатке.

— А потом мы обсудим разрешение?

Ройс обреченно вздохнул.

— Я разве не говорил тебе, что ненавижу гномов? — беззлобно спросил он.

Дьякон Томас выглядел неважно. Лицо у него было перемазано сажей и золой, сутана покрыта грязью, а руки — чернее черного.

— Но, ваше преосвященство… — пытался возражать клирик, стоя перед епископом Сальдуром и Луисом Гаем в большом полосатом шатре.

— Томас, на вас страшно смотреть, — сказал епископ Сальдур. — Вы так устали, что, кажется, вот-вот упадете. У вас выдалось два тяжелых дня, а за последние несколько месяцев на вашу долю выпало столько испытаний. Вполне естественно, что вы не совсем верно все воспринимаете. Никто вас ни в чем не обвиняет. Мы и не думали подозревать вас во лжи. Конечно, сейчас вы верите, будто видели, как девушка из деревни уничтожила Гиларабрина, но, думаю, если вы поспите, отдохнете, то поймете, что ошиблись.

— Я не хочу спать! — вскричал Томас.

— Успокойтесь, дьякон, — резко сказал Сальдур и встал. — Не забывайте, с кем вы разговариваете.

Дьякон явно перетрусил, и Сальдур с облегчением вздохнул. Выражение его лица смягчилось, он снова стал похож на доброго дедушку. Приобняв дьякона за плечи, он ласково потрепал его по плечу:

— Ступайте в палатку и отдохните.

Поколебавшись, Томас оставил Сальдура наедине с Луисом Гаем.

Епископ тяжело опустился в маленькое, выстланное подушками кресло, рядом с которым стояла чаша с красными ягодами, собранными каким-то расторопным слугой. Он положил две ягоды в рот и прожевал. Ягоды оказались горькими. Епископ скривился. Невзирая на ранний час, Сальдуру очень хотелось пропустить стаканчик бренди, но после скоропалительного побега из замка его не осталось. Милостью Марибора походное снаряжение и провизия уцелели, поскольку все осталось в повозках, когда они впервые прибыли в особняк. Побег был столь поспешным, что о провизии и вовсе не думали.

Чудо, что он вообще выжил. Епископ не помнил, как пересек двор и добрался до ворот. Вероятно, он бежал вниз по холму, но все это напоминало сон, расплывчатый и исчезающий. Помнится, он приказал кучеру хлестать лошадей. Этот болван хотел ждать архиепископа. Старик едва мог идти, а когда разгорелось пламя, слуги оставили его. У Галиена было столько же шансов остаться в живых, сколько у Руфуса.

После смерти архиепископа Галиена защищать интересы церкви в Дальгрене пришлось Сальдуру и Гаю. В наследство им досталась катастрофа невиданных масштабов. Они были одни в глуши, и перед ними стояли и вовсе не выполнимые задачи. От того, как они себя поведут, будет зависеть судьба будущих поколений. Неясно было, кому теперь принадлежит власть. Сальдур был епископом, избранным церковью, а Гай — всего лишь стражем церковного порядка, чья власть распространялась в основном на вероотступников. И все же куратор общался с самим Патриархом.

Гай нравился Сальдуру, но епископ, сложись обстоятельства по-иному, не задумываясь пожертвовал бы куратором, и ничто бы его не остановило. Сальдур был уверен, что если бы рыцари Гая все еще были с ним, куратор взял бы командование на себя, и Сальдуру пришлось бы с этим смириться. Однако сереты погибли, а сам Гай был ранен. Вместе с тем смерть Галиена приоткрыла некую дверь, и Сальдур надеялся первым войти в нее.

Сальдур посмотрел на Гая:

— Как вы могли это допустить?

Раненая рука у куратора висела на перевязи, а плечо было перебинтовано. Он напрягся.

— Я потерял семерых отличных солдат, да и сам едва уцелел. Я бы не сказал, что я это допустил.

— Объясните мне, каким образом кучке крестьян удалось одолеть знаменитых серетов?

— При чем тут крестьяне? Там были двое Пикерингов и Адриан Блэкуотер.

— Пикеринги — это я еще могу понять, но Блэкуотер? Он же обыкновенный бандит.

— Нет, в нем что-то есть. Как и в его напарнике.

— Ройс и Адриан — отличные воры. Они доказали это в Меленгаре, а потом в Чедвике. Бедняга Арчибальд все еще сходит с ума при одном упоминании о них.

— Нет, — сказал Гай. — Дело не только в этом. Блэкуотер владеет секретами тешлоров, а Ройс Мельборн — эльф.

Сальдур удивленно поднял брови:

— Эльф? Вы уверены?

— Он может сойти за человека, но я уверен, что он эльф.

— И вот уже второй раз они проворачивают свои дела с Эсрахаддоном, — обеспокоенно пробормотал Сальдур. — Адриан еще здесь?

— Он в госпитальной палатке.

— Немедленно приставьте к нему охрану.

— Я уже отдал распоряжения на этот счет. Надо бы подумать, что делать с девчонкой. От нее будут неприятности, если мы ничего не предпримем. — Гай наполовину вытащил меч из ножен. — Впрочем, она сама не своя от горя после смерти отца, и никто не удивится, если она от отчаяния бросится в водопад.

— А Томас? — спросил Сальдур, взяв еще горсть ягод. — Ясно, что он не станет держать язык за зубами. Его вы тоже убьете? Как вы это объясните? А как быть со всеми теми, кто слышал, как он все утро болтал о том, что она — наследница? Мы убьем всех? Если так, то кто потащит нашу поклажу обратно в Эрванон?

— Не вижу в этом ничего смешного, — огрызнулся Гай, убирая меч.

— Возможно, оттого, что вы неправильно на это смотрите, — заметил Сальдур.