Антон Соловьев - Восставший против Неба

Это воплощённая душа мира нанесла свой удар Небу.

На пути копья, стрелы и сверкающего шара то и дело вырастали разнообразные препятствия. Призрачные стены, сверкающие всеми цветами молнии, пытались остановить неумолимый полет трех Сил. На какое-то мгновение одному из заслонов, поставленных Небом, даже удалось задержать сверкающий шар, но, преодолев все, шар стал ещё стремительней двигаться вверх. На пути копья, стрелы и шара вставали призрачные фигуры, то и дело пытающиеся разрубить стрелу или копьё огромными, сверкающими багровым пламенем мечами и топорами. Но призрачное оружие Неба при столкновении с Силой бессмертных и души мира рассыпалось сотнями огней. Небо ставило все новые и новые преграды, но всё было тщетно. И когда копьё, стрела и сверкающий шар достигли его, раздался оглушительный нечеловеческий крик.

Крик был настолько громким и пронзительным, что все живое в мире под Небом на мгновение замерло. А вслед за оглушительным криком раздался звук. Будто бы огромный хрустальный бокал с силой швырнули о каменный пол — это начало рушиться Небо. Сила Бездны, вложенная в него, не могла устоять перед Силами света, тени, знания и земли. На мгновение Тильво показалось, что в Небе появилось огромное лицо с полными ужаса глазами. И когда Тильво своим мысленным взором посмотрел в эти глаза, он понял все. Он узнал, что Бездна прорвалась в этот мир из-за тёмного бессмертного Альрахи, который попросил у Бездны абсолютной Силы и абсолютного могущества, а стал всего лишь Небом над одним из миров, страшным и уродливым чудовищем, которое теперь умирало, навсегда уходя в Бездну.

Небо стремительно таяло. Своим внутренним зрением Тильво видел, как сверху падают осколки самых разных цветов и оттенков и сгорают на лету алым пламенем, а на их месте появляется самое обычное синее небо. Словно бы небеса после долгой болезни сбрасывали старую, ненужную, покрытую струпьями кожу, а на её месте виднелась чистая и молодая.

А ещё певец увидел, как в вышине появились миллионы ослепительно ярких огоньков, словно гигантская стая каких-то невиданных птиц поднялась в вышину. И певец понял, что это были души живших под Небом людей. Души, которые наконец-то обрели свободу и скоро отправятся в путешествие, уготованное им волей Творца. И внезапно Тильво почувствовал, как его душа на время покидает тело и устремляется в вышину, навстречу тем, кто уже закончил своё земное существование.

Певец стоял, по колено утопая в густом тумане. Со всех сторон на него смотрели лица людей, которых он никогда прежде не видел. Эти лица казались бесконечно усталыми, но на их губах были улыбки, а в глазах у некоторых стояли слезы, а губы на разных языках мира, что некогда был под властью Неба, шептали: «Спасибо!» Наконец среди толпы Тильво заметил несколько знакомых лиц.

— Рандис! — закричал Тильво.

— Я, — спокойно ответил Меч Неба. — Ты всё-таки это сделал, певец. И мы, погибшие в горной крепости, не очень-то долго ждали.

— Каково это, быть на Небе? — не удержался от вопроса Тильво.

— Представь себе все, что когда-либо мучило и пугало тебя. Представил? А теперь многократно увеличь эту боль, и ты получишь душу человека на Небе. Ты был прав, Небо питалось муками людских душ, ещё немного, и у него хватило бы сил, чтобы открыть дорогу Бездне. Ты был во многом прав. Единственно, чего мне по-настоящему жаль: я так и не увидел рассвет от начала и до конца. Зато посмотри, кто теперь со мной?!

Рядом с Рандисом, взявшись за руки, стояли парень и девушка. И Тильво без труда узнал в них бродячих кукольников Эльвина и Тэли.

— Мы простили его, — сказала Тэли. — Мы теперь уходим из этого мира вместе.

— Привет, певец! — раздался за спиной у Тильво слишком уж знакомый голос.

Тильво обернулся и увидел трех посвящённых.

— Прости нас, Тильво, что мы тебе не сказали сразу. Мы отдали свои жизни за…

— Я понял, — оборвал их певец. — Слишком большая цена. Хотя я надеялся, что хоть вы останетесь в живых.

— Зато мы первые смертные, кто умер в этом мире, но не побывал на Небе, — Иеронимус улыбнулся. Кто знает, может быть, когда-нибудь совсем в другом месте мы засядем на целую ночь в таверне и выпьем весь имеющийся в запасе у хозяина эль.

— Только это будет совсем уже другая история, заметил Бротемериус. — Прощай, Тильво.

— Бессмертный! — перед Тильво появился Гэлен, а рядом с ним стояло несколько людей, одетых так же, как и он, и неуловимо на него похожих. — Спасибо тебе от всего нашего племени. Мы уходим все вместе. Все жившие под Небом поколения Верных.

— Вы заплатили за это немалую цену.

— Никакая цена не может быть большой, если она платится за свободу души, — сказал один из горцев, и Тильво вдруг неожиданно понял, что это самый первый вождь Верных.

— Прощай, Тильво!

— Прощай, певец!

— Прощай и спасибо тебе!

К Тильво подходили души людей и растворялись в густом тумане. Наконец странное видение померкло, и певец оказался в знакомой комнате башни. Он сидел на стуле, на коленях у него была дайла. Очень сильно болела правая рука. Тильво посмотрел на неё. Пальцы были в крови. Видимо, он с таким ожесточением играл, собирая Силу для удара по Небу, что поранил руку, словно неумелый ученик, решивший, что теперь он настоящий мастер и может сыграть мелодию любой сложности.

— Лайла! Мы победили! — выпалил певец первое, что пришло ему в голову.

— Я знаю, Тильво. — Голос у девушки как-то странно изменился.

Тильво повернулся к Лайле и вздрогнул. Девушка старела на глазах. То, что происходит с человеком за десятилетия, с Лайлой происходило за считанные мгновения. Тильво видел, как седеют её волосы, как сморщивается кожа, как появляются на лице морщины.

— Что с тобой? — в страхе спросил Тильво.

— Я ухожу, — незнакомым для певца голосом ответила Лайла.

— Но как? Почему?

— Я выполнила свою миссию, теперь я возвращаюсь в сердце мира. А тело без души всегда преврашается в прах.

— Но почему? Почему ты просто не можешь состариться, как все обычные люди? — не мог успокоиться Тильво. — Я… Я хотел бы остаться с тобой.

— Я и так всегда буду с тобой, Тильво. В шелесте листвы, в пении птиц, в вое ветра. Ты всегда сможешь меня услышать, а я тебя. А чтобы любить мир, необязательно им обладать, — сказала Лайла уже совсем старческим голосом. — И я хочу сказать тебе спасибо, бессмертный человек Тильво. Спасибо, что дал мне познать человеческую любовь. Я теперь буду по другому относиться к людям, и может статься, что я буду любить их больше, чем зверей и птиц. Духи растворились в мире, и теперь человек мой полноправный хозяин. Прощай!

— Прощай! — прошептал певец. — Я буду помнить о тебе, душа мира.