Фрэнсис Хардинг - Недобрый час

Мысли Тетеревятника юркнули внутрь черепа, как улитка в раковину, так что лицо стало совершенно безжизненным.

— Доказательства есть? — спросил он.

— Повитуха в наших руках. — У Мошки тряслись поджилки. Все, что было до этого, — детский лепет по сравнению с попыткой шантажировать верховного Ключника тем, что она способна обратить в ничто его главный козырь в борьбе за власть в Поборе. — Она готова дать показания. Мы уже вывезли ее из Побора.

— Кто еще в курсе?

— Я, мистер Клент, повитуха и еще один человек, который точно будет молчать. — Мошка набрала полную грудь воздуха. — Если я не вернусь, мистер Клент…

— Понял, понял, — взмахнул рукой Тетеревятник. — Мистер Клент раскроет тайну, все как положено. Я так понимаю, ты рассчитываешь на плату за молчание?

Мошка покачала головой:

— Мистер Тетеревятник, нам не нужны ваши деньги. — Наконец они дошли до сути. Пора бросить кости и посмотреть, что выпадет. — Один из двух городов падет. Или вы захватите Побор, или сэр Фельдролл уничтожит Манделион. Насколько я понимаю, вы не собираетесь пропускать армию сэра Фельдролла на ту сторону. Мне этого достаточно. Я… мы приняли решение. Нам важно спасти Манделион. Пусть Побор, эта двуличная помойка, достается вам. — Мошкин голос окреп. — Мне… то есть нам нужно лишь одно: вернуться в город и отомстить Лучезаре Марлеборн, обладательнице самого светлого имени после Парагона. Захватите ее, и Удача на самом деле окажется у вас в руках. Ну что, годится?

— Предположим, такое развитие событий меня устраивает. Но зачем мне ваша помощь?

— Потому что за Лучезарой присматривают в разы пристальнее, а вашего шпиона в доме мэра разоблачили, — незатейливо ответила Мошка. — Чем бы ни обернулась моя попытка, вам она ничем не грозит, ведь мы никак не связаны.

Повисла долгая тишина. Тетеревятник задумчиво сводил и разводил маленькие ладошки.

— Подведем итог. Сперва ваши действия привели к тому, что мисс Марлеборн была похищена, затем вы приложили немало сил к ее спасению, а теперь планируете вновь похитить ее?

Белесый взгляд утонул в черных провалах Мошкиных глаз.

— Мистер Тетеревятник, с моей стороны было бы дерзостью предлагать такой план.

У Тетеревятника весело вздернулись уголки губ. Глядя на безупречно точные движения рук, Мошка подумала, что у Тетеревятника ладошки меньше, чем у нее.

— Если мисс Марлеборн вам доверяет, попытка может увенчаться успехом. Хорошо. Снаружи ждет человек, он проводит тебя. Об остальном я позабочусь.

Девочка в чистом платье, с черными глазами и грубым акцентом давно ушла, а Тетеревятник все сидел в задумчивости.

— От того, что она вернется в город, вреда не будет, — сказал он наконец. — Если у нее получится, мы выиграем. Если нет, мы ничего не потеряем.

Из темных недр пещеры вышел Ключник в большом плаще и вяло потер лоб.

— Похоже, Эпонимий Клент разыгрывает сложную партию.

— Клент? — Глаза цвета талой воды прищурились. — Вряд ли он вообще знает, что она пошла к нам.

ДОБРЯЧКА ИСКРИЦА, ЖГУЩАЯ ПРОШЛОГОДНЮЮ ТРАВУ

Во мраке несуществующей комнаты Тихоня склонилась над раненым. В ее хриплом шепоте звенело напряжение, потому что Бренд Эплтон давно не отвечал.

— Слышишь? Звон Молитвенного часа! — Дневные жители в честь всех Почтенных звонили во все колокола, так что звук проникал даже в ночное убежище. — Значит, сейчас одиннадцать часов. В этот день, с одиннадцати до часу, властвует Искрица. Бренд, ты слышишь? — Рукой без когтей она нащупала плечо раненого. — Поздравляю с именинами. Тебе исполнилось восемнадцать, а у меня нет подарка.

Темная куча впервые за последний час шевельнулась и заговорила:

— Я б в честь праздника водички попил.

Бренд остыл во всех смыслах: лихорадка отступила, вспышки раздражения угасли. Они с Тихоней долго спорили полушепотом про Лучезару Марлеборн, а теперь устало сидели на пепелище этого тягостного разговора.

— Кончилась. Как стемнеет, я без палева метнусь и притараню чутка.

— До сих пор не понимаю половину того, что ты говоришь, — еле слышно засмеялся Бренд. — Что, так и будешь бегать туда-сюда, как наседка, таскать мне воду и еду, пока сама не попадешься? Зачем тебе это нужно?

— Какой же ты дурень, чугунные мозги, — разозлилась Тихоня и вполсилы пнула Бренда по голени.

Повисла тишина.

— Эта иностранка, «наставница», не приходила?

— Нет. Сказала, что принесет вино из чертополоха, и больше не возвращалась.

— Может, нарвалась на нож, — шепнул Бренд, — или сразу побежала к Ключникам. Тихоня, послушай. Ключники рано или поздно найдут это убежище. Сбежать я не могу, и пользы от меня никакой. Отдай меня им. Так ты купишь себе еще одну ночь жизни, а может, даже убедишь их спасти мисс Марлеборн…

— Чтоб я спасала эту жеманную лисицу! — злобно зашипела Тихоня. — Дуралей, если я и пойду на поклон к Звонарям, то просить буду за тебя! Тетеревятник хочет, чтобы я стала Ключницей. Ради тебя я готова согласиться.

— А ты сама не хочешь вступить в их ряды? — удивился Бренд. — Я думал, ты занимаешься контрабандой шоколада, чтобы произвести на Тетеревятника впечатление.

— Что? Нет! Я же родилась в час Добрячки Искусительницы, моя судьба — склонять людей к порокам. Я торгую контрабандным шоколадом, потому что это наименьшее из зол по сравнению с джином, игрой в кости, маковым соком…

На этом месте Бренд громко всхрюкнул.

— Дьяволово семя, чего смешного? Деньги за шоколад тоже были не лишние. Я хотела накопить на пошлину и сбежать из города, подальше от Ключников. С ними ведь как, подставишь руку под их клеймо — и будешь принадлежать им до гроба. Выхода из гильдии нет.

— Тогда с какого перепугу ты собираешься к ним? Дурочка. Обещай не становиться Ключницей, как бы ни обернулось дело.

— Но…

— Обещай, прошу тебя!

Повисла пауза. Наконец Тихоня медленно выдохнула сквозь стиснутые зубы.

— Ладно, уболтал. Обещаю.

Две временно несуществующие руки встретились в темноте, и ни одна не отдернулась.

— Тихоня, а ты точно уверена, что шум снаружи — это Молитвенный час?

То, что у Ключников прорыт тоннель в город, Мошка приняла как должное. Зная эту гильдию, девочка удивилась бы, если бы тайного хода не было. Не бывать такому, чтобы Ключник не мог куда-нибудь войти или откуда-нибудь выйти.

Низкий потолок пыльной норы поддерживали выцветшие распорки, знававшие лучшие дни. Мошка брела за Ключником, одетым в грязный плащ, и против воли подмечала, что из земли торчит то кусок шлема, то обрывок тряпки. Она не подозревала, что этот тоннель вырыли в дни Гражданской войны, во время бесславной осады Побора.