Кэтрин Куртц - Невеста Дерини

— Это несправедливо! — воскликнул Арилан.

— Более того, поскольку принц Азим отказался пояснить, что он имел в виду, предупреждая нас опасаться братьев Фурстанов, — и даже сказал, что не смеет поведать нам ничего более, — я могу предположить, что он подчиняется той же власти, которая порой ограничивает прямолинейность Арилана…

Иными словами, Камберианский Совет строит свои интриги в деле торонтского престолонаследия. Хотите что-то добавить, Азим?

Адепт Дерини взглянул на него с ничего не выражающим лицом.

— Продолжайте, прошу вас.

— И я продолжу. Камберианский Совет никогда не вмешивается в наши дела напрямую, — проговорил Морган. — Поэтому они обычно ограничиваются намеками и предложениями, заставляя возможных союзников становиться врагами. Вот только все мы знаем, что Лайем-Лайос является законным королем, а Келсон поклялся защищать его как своего вассала. Поэтому я не могу понять, к чему вам играть с нами в эти игры. Конечно, у Арилана это старая привычка, — и мы знаем, что он является членом Камберианского Совета, поскольку как-то раз он брал с собой меня, Келсона и Дункана на их собрание. Азим тогда в Совет не входил… Но все меняется. Не так ли, Арилан?

Арилан был всецело поглощен изучением носков своих вышитых домашних туфель. Азим удостоил его пронизывающим взором, затем смерил оценивающим взглядом Келсона и его приближенных и вновь перевел глаза на епископа.

— Если ты не скажешь им сам, Денис, то это сделаю я, — промолвил он негромко. — Если уж его сочли достойным, чтобы предложить заседать в Совете, то он заслуживает и всей правды о том, с чем может столкнуться сейчас.

У Келсона перехватило дыхание, ибо он понял, что сейчас, наконец, может произойти прорыв, которого он так давно ждал. Морган и Дугал также напряглись, полные внимания. Арилан долгим взглядом уставился на Азима, — лицо его при этом оставалось мрачным и замкнутым, — затем обреченно вздохнул.

— Принц Азим, действительно, член Совета, — признал он. — Также присутствовать в качестве наблюдателей будут и еще некоторые из нас, ибо если Махаэль и впрямь уничтожит своего племянника, то последующие династические междоусобицы нарушат равновесие во всех странах Востока.

— Так значит, он все-таки намерен напасть на Лайема? — выдохнул Келсон.

— Так мы полагаем. Но наши источники могут ошибаться. Махаэля поддерживает граф Бранинг, очень сильный и честолюбивый Дерини, а также оба брата.., по крайней мере, сам он верит в это. Но имеются.., некоторые указания на то, что Матиас скорее предан Лайему, нежели Махаэлю, и попытается защитить мальчика. Мать Лайема внешне поддерживает ровные отношения со всеми тремя братьями, но у нее есть и свои интересы; она не предъявляла никаких обвинений Махаэлю после гибели старшего сына, но слухи не могли не дойти и до нее.

Нам представляется немыслимым, чтобы мать участвовала в заговоре против собственных детей, однако в Торенте члены рода Фурстанов всегда отличались непомерными амбициями. Бранингу поручили завязать с нею любовную интрижку, но никто не знает, как она на самом деле относится к графу.

— Вы могли бы поведать мне об этом и раньше, — резко произнес Келсон, когда Арилан закончил.

— Но подобное знание могло бы повлиять на ваши взаимоотношения с братьями Фурстанами во время подготовки к церемонии, — возразил Азим, прежде чем Арилан успел ответить. — Сегодня ваши щиты будут крепче, ибо вы знаете, что время репетиций миновало. А учитывая все то, что сообщил вам Денис, я могу подтвердить, что еще один человек, чье мнение я ценю чрезвычайно высоко, заверил меня, что Матиас вполне достоин доверия.

— И вы тоже могли рассказать мне это! — рявкнул Келсон.

— Но тогда вы могли выдать себя перед Махаэлем и его сообщниками, — возразил Азим. — Так что не надо демонстрировать мне ваше негодование, Келсон Гвиннедский, у вас и без того не так много союзников.

Келсон заставил себя прикусить язык и позабыть об обвинениях, уже готовых сорваться с его уст, а затем глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Он узнал сейчас очень много нового, и это трудно было осознать за раз, но теперь в душе его поселилась надежда, что Матиасу и впрямь можно доверять, — Келсон чувствовал это и прежде, но было приятно, что кто-то посторонний способен подтвердить выводы его интуиции. А на Азима в этом можно было положиться.

— Прошу простить меня за резкость, — ровным тоном промолвил он. — Но у нас мало времени. Если возможно, ответьте мне еще на один вопрос. Насколько я понимаю, Лайем будет наиболее уязвим в тот момент, когда Махаэль вернет часть принадлежавшей ему силы Фурстанов, и Лайему придется опустить защиты, дабы принять в себя всю полноту их мощи. Если Махаэль воспользуется этим, чтобы напасть на Лайема, а мы с Матиасом попытаемся его защитить, то поддержит ли нас Совет?

— Но Совет никогда не действует напрямую… — начал было Арилан.

— Никто не может вмешаться в то, что происходит внутри установленной Защиты, — указал Азим, перебивая епископа. — Мы будем уповать на Господа, что Матиас и впрямь окажется верен Лайему, и у вас с ним достанет сил сохранить мальчику жизнь и помочь ему стать настоящим королем в своей державе.

Полчаса спустя, надежно скрыв все страхи и опасения за надежными ментальными щитами, Келсон поднялся на запятки огромной державной кареты, как они уже репетировали это прежде, едва не сгибаясь пополам под тяжестью церемониального одеяния и подставляя разгоряченное лицо прохладному ветру. Четыре пары белоснежных р'кассанских жеребцов везли Лайема-Лайоса на пристань святого Вассила, где его уже ожидал корабль, чтобы отплыть на киллиджалай. Стоя на подножках экипажа, Матиас и Теймураз смотрели прямо вперед, и точно как у Келсона, на спине у каждого из них красовался архангел: святой Уриил в ярко-зеленых одеждах у Матиаса и огненно-алый Михаил у Теймураза. Бранинг восседал рядом с возницей, и на его спине красовался украшенный золотом Рафаил. Серебристая сфера Скользящей Защиты не была видна под ярким солнечным светом, но Келсон ощущал отток энергии, уходившей на ее поддержание, — хотя он был не так уж и велик, когда четверо Столпов не двигались сами, как в этот момент.

Впереди экипаж поменьше, запряженный тройкой серых жеребцов, вез на пристань Махаэля, Мораг и Ронала-Рурика. Их окружал отряд вооруженной стражи, вслед за которым ехали гвардейцы Келсона в традиционных цветах Халдейнов, возглавляемые Морганом и Дугалом. Прочие посланцы Гвиннеда заранее отправились в Хагия-Иов, где заняли места вместе со всеми остальными наблюдателями.

По обеим сторонам дороги Святого Константина стояли сотни ликующих подданных Лайема, которых с трудом удерживали кордоны городской стражи. Многие размахивали платками и шелковыми шарфами, а некоторые женщины охапками бросали цветы под копыта лошадей.