Виталий Каплан - Тайна аптекаря и его кота

— А что ты будешь делать, Гилар, когда мы придём в это твоё укрывище? — спросил вдруг господин.

— Ну как что? — не понял я. — Отчитаюсь о работе и буду ждать нового задания, а до той поры упражняться и учиться.

— И чему же в Надзоре учат отроков? — полюбопытствовал господин.

— Ну, перво-наперво, вероучительные книги, — охотно объяснил я. — Потом философия, риторика, языки древнего мира, языки нынешних народов, землеописание, судьбы народов и держав… Законоведение, народоуправление, торговое дело… А ещё — физиология, естествознание, лекарское дело, между прочим. А вы чего ожидали? Что у нас юношей обучают, как пытать колдунов? Как щипцы калить?

— Ну, — замялся он, — не в такой степени, конечно, но… Я полагал, главное дело Праведного Надзора — искоренять ереси и чародейства… Зачем для этого философия и народоуправление?

Я припомнил, что отвечал брат Аланар, когда я спрашивал о том же. Да и другие братья говорили…

— Тут вот какое дело, господин мой… При Старом Порядке Надзор и впрямь только ведьмами да чародеями занимался, ну и всяческим язычеством и бесолюбством. И не было нужды особо обучать отроков, ибо этим занималось Доброе Братство в своих школах и университетах. Но после Одержания всё изменилось. Доброму Братству ныне запрещено наставлять юношей в науках, а дозволено только совершать службы в храмах. Однако наимудрейшие братья поняли, что так будет не вечно, и Новый Порядок сменится чем-то иным, потому что за ночью всегда приходит день, за лунами — солнце. А потому следует заранее готовиться. Братству нужны образованные люди, которые в нужное время смогут возродить всё разрушенное, а то и, если будет на то Высшая Воля, управлять Державой — временно, конечно, до установления законного порядка. Но как обучать, чтобы не пронюхали Стража с Приглядом? Кто это будет делать? Где? Вот потому-то нынешний Праведный Надзор занимается ещё и этим. Вообще, Надзор сейчас занимается всем, что по закону не смеет делать Доброе Братство.

— Вот, значит, как… — задумчиво протянул господин. — Значит, Надзор теперь не только кулак Братства?

— Ага! — подтвердил я. — Ещё и глаза, и уши, и мозги… Между прочим, нам очень нужны образованные люди, особенно способные научить других. К нам таковые стекаются — и из посвящённых братьев, и миряне, которые с Новым Порядком не ужились. Поэтому, когда мы доберёмся… Вот как здорово было бы, если бы вы ребят лекарскому делу учили, свойствам трав…

— Это ты так думаешь? — господин выделил голосом слово «ты». — Только вот что скажут твои старшие братья? Не разожгут ли костерок? Зачем им чародей?

— Бывший чародей, — теперь уже и я надавил на слово «бывший».

— А вот тут не уверен, — тихо, но твёрдо возразил он.

— В чём? — не понял я.

— В том, что бывший. Я, Гилар, не могу разорвать свой договор с демоном.

— Это почему же? — присвистнул я. — Что может этот ваш демон против Творца Изначального и созданного Его волей Доброго Братства? Нам дана сила и власть сокрушать любую мощь демонскую. Сами видели, как наши парни повязали и спалили эту самую Гоххарсу. И видели, что меня на постоялом дворе колдовским страхом не зацепило, да и того старенького брата, между прочим. Ну сами посудите, как бы иначе мы с чародеями справлялись? Против святого колеса, против молитв наших они бессильны!

— Видишь ли, Гилар, — тихо и медленно заговорил он, — дело вовсе не в том, что я боюсь демона. Я не собираюсь разрывать наш договор, потому что мне он нужен. Мне нужна сила. И я буду её получать! Если ваш Надзор собирается мне в этом помешать, то нам не по пути, уж извини.

Я сплюнул на дорогу. Тяжелое что-то, муторное набухало в груди. Вот так, значит? И это после всего, через что мы прошли? После того, как спасали друг друга?

— Ну и зачем же вам сила? — столь же медленно, но и столь же твёрдо спросил я.

Господин Алаглани остановился, глянул на меня в упор.

— Что ж, пожалуй, пришло время сказать. Между прочим, ты мог бы и сам догадаться. Ты ведь зимой не просто так назвал госпожу Хаидайи принцессой, а господина Гирхая пресветлым князем. Понял ведь всё, да?

Я молча кивнул.

— То есть понял, что госпожа Хаидайи — это принцесса Хаидайи, младшая дочь бывшего нашего короля Таумараги Пятого, низложенного восемь лет назад. Судя по твоей сказочке о Дранохвосте, события восьмилетней давности ты неплохо представляешь. Впрочем, о чём я… Риторика, законоведение, народоуправление… Мне даже как-то неловко повторять общеизвестные вещи. Ты прекрасно знаешь, короля Таумараги повесили на воротах дворца. Казнили и всю его многочисленную родню… вернее, почти всю. Спастись удалось только принцессе Хаидайи и её дяде Гирхаю, двоюродному брату короля. Как это вышло, отдельная история… С тех пор принцесса и князь прячутся, скитаются, потому что на них ведёт охоту Новый Порядок. Пока не истреблена вся королевская кровь, наша нынешняя власть получается не слишком… как бы это сказать…

— Да так бы и сказали, не слишком легитимной, — помог ему я. — Чего мучаетесь-то. Не с купецким сыном разговариваете.

— А с чьим, кстати? — состроил он гримасу. — Не удивлюсь, если ты ещё и высокородным графом окажешься.

— За это не переживайте, из трактирных мы, — утешил я господина. — Отец мой трактир держал в Гурахайском крае. Кстати, давайте уж, что ли, с дороги сойдём. Вот представьте — стоят столбом какие-то двое посреди дороги и беседу ведут. А если проедет кто? Время не такое уж раннее.

За кустами действительно было и спокойнее, и удобнее — потому что кусты высокие, густые, и тень давали хорошую. Будь у нас хоть немножко жратвы — устроили бы привал, позавтракали. А так оставалось лишь кормить журавля байками.

— Так вот, с твоего любезного разрешения я продолжу, — сказал господин. — Общеизвестным является и то, что у принцессы Хаидайи есть сторонники, есть преданные ей аристократы, скитается она не одна. Конечно, её людей нельзя назвать армией, это, честно говоря, жалкая кучка. Несколько десятков человек всего, и не каждый из них такой великий воин, как князь Гирхай. Шансы восстановить Старый Порядок равны нулю, хотя некоторые горячие головы этого не понимают… причём эти головы бывают и седыми… На деле же остаётся только прятаться, нигде не останавливаясь подолгу. За голову принцессы, кстати, обещана награда в десять тысяч огримов. Нас с тобой, как помнишь, Новый Порядок оценил в двести. Пресветлый взял на себя охрану принцессы, и пока ему это удаётся, хотя бывали ситуации, когда только чудо спасало.

— Или сиробикан, — вставил я.

— Или твой сиробикан, — кивнул он. — Который в некотором смысле тоже является составным элементом чуда… Ну так вот… До сей поры я рассказывал вещи, которые ты знаешь или о которых мог догадаться. Теперь перехожу к тому, чего никто не знает, кроме меня, принцессы и Гирхая.

— Ну, кое о чём догадаться всё-таки можно, — заметил я. — Глаза-то у меня есть.

— Да, Гилар, — спокойно произнёс он. — Принцесса Хаидайи — моя жена. Странно звучит, не правда ли? Принцесса — замужем за лекарем, чей дед был крепостным землепашцем, а отец — мельником! Какой позор для царственного рода! Но всё именно так обстоит. Восемь лет назад, когда начались её скитания, судьба нас свела. Мне тоже тогда приходилось скитаться… я был, можно сказать, странствующим лекарем. В больших городах появляться мне было опасно, в деревнях же никому дела не было до того, что полковой лекарь Алаглани отказался присягнуть Новому Порядку и бежал из расположения полка. Тем более, что и полка вскоре не стало — если помнишь, Нориланга сразу после Одержания двинула свои войска, но увязла в сааримайских болотах. Однако месяца три война была жаркой, и бывший мой полк выкосила панцирная кавалерия. Но всё равно могли оставаться люди, которые помнили мой отказ. Так вот, однажды в дождливый осенний вечер меня позвали к больной… Эх, долго рассказывать, да и момент не лучший. В общем, суть такова: мы с принцессой Хаидайи полюбили друг друга и поняли, что это не случайное чувство. Поняли, что Творец Милостивый предназначил нас друг другу. Мы поженились, старенький селький брат совершил над нами священнодействие, хотя знал только наши имена. Мало ли мужчин с именем Алаглани? Мало ли девушек с именем Хаидайи? Кстати, спустя неделю после совершения обряда этот брат скончался. Я искренне надеюсь, что от старости, ему ведь за девяносто было. Так что некому и подтвердить уже сам факт нашего брака. Пресветлый Гирхай был крайне недоволен поначалу. Понимаешь, почему?

— А то как же! — блеснул я познаниями. — Вступив в брак с человеком не монаршьей крови, пусть даже и высокородным, она теряла право на престол. А уж тем более сын мельника…

— Именно! — подтвердил он. — Но со временем князь Гирхай смирился. Во-первых, потому, что любит Хаидайи как родную дочь. У него-то семьи нет. Была, точнее, но уже двадцать шесть лет как его жена и трое сыновей умерли. Слышал, наверное, об эпидемии Чуросайской Чумы? Во-вторых, чем дальше, тем больше он понимал, что и незачем принцессе эти самые права на престол. Престол для неё столь же достижим, как любая из трёх лун. В общем, старик перестал на нас сердиться.