Рисс Хесс - Planescape: Torment: "Пытка Вечностью"

— А зачем нужны эти ключи?

— Могу предположить, что Весельчак сделал их для того, чтобы я не покинула его, пока он не устанет от этого эксперимента. И теперь, когда они у меня, я могу свободно развивать собственные эмоции.

Я спросил ее о молчащей девушке. Долора отвечала:

— Ее зовут Экко. Голос ее — да и все остальные средства общения — были похищены и уничтожены. Некогда голос Экко превосходил своим очарованием глас возлюбленной божества Парамиши. Парамиша, ревнуя, выкрал голос Экко, запечатал его в хрустальном сосуде и кинул в пасть мегогаламдраги. Отныне голос Экко навсегда утерян для нее; лишь новый голос вновь вернет ей способность к общению. Я знаю это, потому что однажды сама общалась с возлюбленной Парамиши.

Я навестил Экко и спросил, не потому ли она не говорит, что голос ее украден. Когда она кивнула, я сказал, что купил язык демона в магазинчике странностей, думая именно о ней. Я также сказал, что должен поместить его в ее рот, ибо это может вернуть ей способность говорить. Попросив верить мне, я решился на эксперимент.

Она кивнула и взяла бутыль у меня из рук. Она вытащила отрезанный язык из жидкости и, стараясь не рассматривать, поместила себе в рот… неожиданно, глаза ее расширились, а между губ разлилось красноватое сияние.

Я с тревогой вопросил, все ли с ней в порядке. Экко раскрыла рот, закрыла его, снова раскрыла… и заговорила!

— Я… Я могу снова говорить! Ох, радость какая! Я… ДА ПРОВАЛИСЬ ТЫ В САМУЮ ТЕМНЕЙШУЮ ИЗ ЯМ, ТЫ, ВОНЮЧИЙ ЧЕРВЬ! ПАДИ ПРЕДО МНОЙ НА КОЛЕНИ, НАСЕКОМОЕ!

— Ух ты! — обрадовался Морти. Экко вскрикнула и закрыла рот ладонями… В глазах ее плескалась паника.

— Наверное… все дело в языке демона, — пробормотал я, пряча глаза.

Медленно, она опустила руки и кивнула.

— Наверное, я должна СОЖРАТЬ ТВОЕ ТОЩЕЕ ТЕЛО И ЗАБРОСИТЬ ДУШУ В БЕЗДНУ НА ВСЮ ВЕЧНОСТЬ! ТЫ БУДЕМ МОИМ БОЕВЫМ РАБОМ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ВРАЩЕНИЕ ПЛАНОВ НЕ ОСТАНОВИТСЯ! ТЫ МОЙ, МО… — Экко вновь закрыла рот и начала тихо всхлипывать.

Я вспомнил о еще одном предмете, продававшемся в магазинчике странностей, и пообещал Экко, что непременно скоро вернусь. Конечно, когда я ворвался в магазин и потребовал эту вещь, Врищика, видя мое нетерпение, немедленно взвинтила цену. И мне пришлось заплатить требуемую ее сумму.

Вернувшись в бордель, я вновь отыскал Экко и произнес:

— Попробуй слезы дивы… они должны пресечь сквернословие языка.

Она кивнула, улыбнувшись сквозь слезы, и забрала у меня фиал. Экко потрясла его, выдавив на язык несколько синих капель.

— Мне… мне кажется, слезы работают. Да… работают! Я снова обладаю голосом… о, как я вам благодарна! — Экко сжала мою руку и благодарно склонила голову, из глаз ее лились слезы радости.

Прошло несколько минут, прежде чем она взяла себя в руки и смогла говорить со мною, столь велико было ее счастье. Она промолвила:

— Я не могла говорить слишком долго. Большинство клиентов приходили ко мне, желая выговориться, ища внимательного и понимающего слушателя, который не перебивал бы их излияния. Теперь же, когда я снова могу говорить, не знаю, пришло ли время двигаться дальше— оставить бордель и стать Чувствующей.

Я также поинтересовался, знает ли она Равел Источник Головоломок. Экко кивнула и понизила голос:

— Вообще-то знаю… она не только существует, у нее и дети есть!

— У нее… что?! — поразился я до глубины души.

— Одна из них бывает здесь временами… Кесай — Серрис. Она — ребенок Равел, как бы ей не противно это сознавать. Но кто может ее винить? — Она помедлила немного, размышляя. — Она никогда не признавала этого, но я уверена, что это правда.

Я не знал, как эти сведения могут помочь мне, и подозревал, что Кесай — Серрис расстроится, если я стану приставать к ней с расспросами. Поблагодарив Экко за помощь, я двинулся дальше.

Припомнив купленную маленькую игрушку, я направился к пребывающим в борделе модронам, поинтересовавшись у одного из них, в чем назначение этого предмета. Он отвечал, что это — портальный куб, и его можно активировать, установив конечности в определенные положения. К сожалению, как раз их он и не знал.

Я внимательно рассмотрел игрушку. Она была миниатюрной копией механического создания с огромными глазами на одной из граней. У игрушки было две руки, две ноги, два крылышка и по меньшей мере 18 точек изгиба.

Искусство, с которым была выполнена игрушка, потрясало; суставы ее состояли из миниатюрных механизмов, шестеренок, блоков и противовесов, а на ногах даже были маленькие пружинки. На спине располагался рычаг, с помощью которого можно было вращать глаза, а крылья были сделаны из какого-то металла, похожего на ткань, который сворачивался и разворачивался. Несмотря на несимметричную форму игрушки, она легко стояла на любой поверхности, не важно, насколько неровной.

Глядя на фигуру, я пытался припомнить что- нибудь — все, что угодно! — о своем детстве. К сожалению, в этом я не преуспел, однако определенное настроение снизошло на меня. Я взглянул на фигурку глазами маленького ребенка.

Взяв игрушку в ладони, я принялся двигать ее руки и ножки, будто атакую кого-то; раздалось щелканье и гудение. За несколько секунд я прикончил несколько воображаемых противников и вернул конечности игрушки в изначальное состояние.

Затем я замахал ее ручками, изображая радость от одержанной победы. Целые орды воображаемых существ со всех Планов радовались триумфу куба. Мне казалось, что я вижу маленькую масляную слезу, проступившую в уголке глаза… он был героем, величайшим кубиком на Планах, который все любили. В моем воображении Падшая Грэйс и Анна обнимали его, покрывали поцелуями.

Я вздохнул, избавляясь от наваждения. Морти пристально смотрел на меня. Заметив выражение моего лица, он просто задергался в воздухе, пытаясь осуждающе покачать своим черепом.

Я склонил голову набок, будто прислушиваясь, и произнес:

— Что это, герой- кубик? Морти — глупый черепок? Да, ты прав, так ведь, герой- кубик?

Морти возмущенно запыхтел:

— Эй! Я этого не говорил!

— Нет, говорил! Он сказал это только что!

— Что?! — Морти задохнулся от возмущения. — Отдай мне эту штуку!

Остаточная личность ребенка, которым я был Когда-то, вынудила меня ответить: