Дэвид Дрейк - Щит судьбы

За исключением Велисария и Маврикия в шатре остался один Агафий. На мгновение глаза командующего константинопольскими войсками встретились с глазами Велисария. На лице парня было странное выражение. Наполовину просящее, наполовину… злое?

Нет, решил Велисарий. Это не злость, а просто глубоко скрытое негодование.

«Из-за чего?» — раздумывал полководец.

Внезапно Агафий ушел. Велисарий вопросительно посмотрел на Маврикия.

— Ты знаешь нечто, неизвестное мне? — Маврикий фыркнул.

— Что ты хочешь? Ради всего святого, я — фракиец. Уже плохо, что ты хочешь мне, простому парню, навязать обычаи персов. Неужели я должен понимать еще и греков?

Два дня спустя в начале вечера в шатре Велисария появился Агафий.

После того как его пригласили внутрь, парень встал прямо и напряженно перед полководцем.

— Мне нужно задать тебе вопрос, — сказал грек. Его голос звучал несколько хрипловато.

Велисарий кивнул. Агафий откашлялся.

— Ну. Дело обстоит так. Я знаю, что так часто делают… Ну… — Он снова откашлялся. Хрипловатость прошла, ее заменила неуверенность молодого человека. Возможно, смущение.

Потом слова полились потоком.

— Я знаю: подобное часто делается и командующие войсками — я имею в виду в ранге хилиарха — после удачной кампании — а иногда и просто одного сражения, если одержана сокрушительная победа — ну… они попадают в ряды аристократии. Я имею в виду официально.

Его рот резко захлопнулся. Велисарий почесал подбородок.

— Да, — он кивнул. — Случалось. Неоднократно. Я сам, например. Я родился в самом низу социальной лестницы благородных господ. Ниже было только сословие всадников. После того как Юстиниан включил меня в число своих телохранителей… Неважно. Это долгая история. Конечно, на сегодняшний день, когда мой пасынок провозглашен императором, я вхожу в самые высокие круги. В высшую знать.

Агафий не стал улыбаться в ответ. Велисарий понял, что ступил на очень тонкий лед.

— А ты, Агафий? Я никогда не спрашивал. — Он легко махнул рукой. — Учти: меня подобное не интересует. Меня совершенно не волнует, к какому классу принадлежат мои офицеры. Только их способности. Но скажи мне: из какого класса ты происходишь?

Агафий уставился на полководца.

— Мой отец — булочник, — ответил он. Говорил очень тихо, но твердо.

Велисарий кивнул с пониманием.

В восточной части Римской империи, в отличие от западной, от сыновей никогда не требовалось оставаться в деле своего отца. Такого закона не было.

Тем не менее существовала тенденция передавать дело по наследству. Все люди разных специальностей были объединены в гильдии и считались свободными. Тем не менее, хотя некоторые из Ремесел считались престижными — например, художественная работа по металлу, — никто из ремесленников не принадлежал к знати и не мог похвастать благородным происхождением.

И определенно не булочники, которые считались одними из самых низших слоев, за исключением рабов и каторжан.

Итак, Агафий, как и многие до него, попытался вырваться из низкого сословия отца, пройдя по главному пути Римской империи, который был относительно демократичным и открытым для талантов — он выбрал армию.

Тем не менее Велисарий все еще удивлялся. Ему доводилось встречаться с людьми, для которых классовое положение было просто навязчивой идеей. Но казалось, это Агафия раньше никоим образом не беспокоило.

Полководец отбросил размышления в сторону. Какими бы мотивами Агафий ни руководствовался и что бы он раньше ни думал, теперь вопрос казался для него исключительно важным.

— Это имеет для тебя значение? — спросил он. Агафий кивнул.

— Да. Имеет. Раньше нет, но… — Он поджал губы. — Теперь имеет, — закончил он тихо. Практически сквозь стиснутые зубы.

Велисарий отбросил расслабленность и сел прямо.

— Ты понимаешь, что любой ранг, который бы я тебе ни присвоил, должен быть утвержден императором? А в случае, если ты будешь причислен к классу сенаторов, то это должен подтвердить Сенат6?

Агафий кивнул. Наконец он немного расслабился. Совсем чуть-чуть.

— Мне совсем не нужно в класс сенаторов. Просто… что-то. — Велисарий кивнул.

— В таком случае я не вижу проблемы. — На лице появилась хитрая улыбка. — По крайней мере с императором.

Агафий теперь тоже смог улыбнуться. Велисарий почесал подбородок.

— Тогда давай останемся в рамках военной иерархии, если Сенат не играет для тебя роли. В моей власти дать тебе звание комеса. Как тебе это? Входящий в свиту представителя знати? То есть меня?

Агафий напряженно склонил голову.

— Спасибо. — Затем после минутного колебания спросил: — А как это по отношению к персидскому дехгану?

— Зависит от того, как посмотреть. Если официально, то ты на самом деле получаешься выше дехгана. Эквивалент… одной из низших градаций их вурзургана, в большей или меньшей степени.

Велисарий пожал плечами.

— Но так на это смотрим мы, римляне. Официально персы примут соответствие. На практике, в частной жизни… — Он снова пожал плечами. — Они по-другому смотрят на вещи. Мы обычно связываем положение среди знати с официально занимаемым постом. С их точки зрения гораздо важнее родословная.

Внезапно, к удивлению полководца, напряженность Агафия исчезла. На самом деле парень даже улыбнулся.

— Не проблема. Не с…

Он замолчал. Улыбка исчезла. Агафий расправил плечи.

— Еще раз спасибо. Это для меня так много значит. Но мне снова хочется к тебе обратиться, если можно.

— Да?

— Полководец, ты окажешь мне честь присоединиться ко мне завтра во второй половине дня? На одном светском мероприятии?

Глаза Велисария округлились, совсем немного. Насколько ему было известно, в представлении Агафия «светское мероприятие» — это веселая пьянка в таверне. Но он не думал…

Агафий поспешил добавить:

— С тобой пойдет господин Баресманас. Я уже говорил с ним, и он согласился. Мероприятие пройдет во дворце губернатора провинции в городе.

Теперь Велисарий был поставлен в тупик. Какое отношение имел Баресманас…

«Достаточно, — сказал он сам себе твердо. — Это очень важно для парня. Что бы это ни было».

— Я приду, Агафий.

Грек снова кивнул, снова поблагодарил полководца и ушел.

Странно. Очень странно.

На следующий день вскоре после полудня появился Баресманас. С ним приехал Куруш, как и все старшие командиры его домашнего войска, за исключением Мерены.

Ни на ком не было доспехов и только у двоих мечи. Увидев, как богато они одеты, Велисарий похвалил себя за то, что решил надеть свои лучшие одежды. Как и персы, он не надел доспехи и не взял оружия, за исключением кинжала.