Светлана Нергина - Монета встанет на ребро

Ведьма мягко улыбнулась и развела руками:

– Что поделаешь, боюсь, студентам восемнадцать лет, а не восемьдесят, так что их куда больше интересует спирт, чем драконья кровь…

Гридъяр понимающе тихонько рассмеялся:

– Да уж, как меняются жизненные приоритеты с годами!

– Ух ты! – восторженно раздалось за их спинами и тут же сменилось обиженным: – АЙ!

Голубоватые искры (в который уже раз за это утро!) с язвительным шипением взвились над чем-то, выпавшим из обожженных рук чародейки.

– Философский камень, – не оборачиваясь, определила Хранящая. – Он очень не любит чужих рук.

Таррэ оскорбленно передернула плечами, но промолчала.

– Это тот, что дает бессмертие и обращает любой металл в золото? – неверяще воззрилась на тускло облитый серебристым сиянием гладкогранный камень Тилорь. – Быть не может!

– Может. Смотрите.

Ведьма смело взяла в руки послушно засветившийся игривой белой искоркой где-то в глубине камень и, сняв с тонких пальцев одно из колец, ловко приложила его к гладкому боку камня. Тот чуть нагрелся, искорка разрослась, охватывая белым внутренним пламенем весь камень, – и серебряное кольцо в пальцах Хранящей окуталось багровым облаком. Когда же камень потух и облако развеялось, кольцо в свете шэрита сверкнуло золотыми гранями. Ведьма невозмутимо надела его на палец.

– Но тогда почему…

– Потому что этот камень не служит никому, кроме своего хозяина, – перебила, не дослушав, Хранящая. – А хозяином его может быть только истинный философ. Но философы ни во что не ставят ни богатство, ни жизнь, поэтому им не нужно золото или эликсир бессмертия, да и сам камень не нужен… Философский камень – это артефакт, обреченный на вечное одиночество…

– Но ведь вы… – заспорила было Таррэ, но смолкла, перехватив снисходительно-насмешливый взгляд Хранящей.

– Что я? Я могу брать камень только потому, что меня охраняет защитная магия Храма, да и то только ради демонстрации. Вздумай я и вправду разбогатеть за счет камня – и в этих подземельях впервые появилась бы уборщица с совком и веником.

Ведьма осторожно положила на место дымящийся и явно уже обжигающий ей пальцы камень.

Тилорь вдруг начала стучать зубами. Холод, отступивший было перед увлекательными легендами, сладким вином струящимися из уст Хранящей, набросился на нее с невиданной силой.

– Быть может, мы перейдем к осмотру оставшегося Храма? – спросила-взмолилась она.

Ничуть не меньше замерзшие маги с готовностью подтвердили, что в этих подземельях они уже осмотрели все, что хотели, и Хранящая, невозмутимо кивнув на прощание остававшемуся Джангу, повела комиссию к выходу, скрытому в мареве дыма и темноты. Стены прощально целовали Тилорь холодным дыханием.

Чародейка задумчиво шла рядом с Хранящей, внимательно глядя по сторонам и говоря словно самой себе:

– Странное место этот Храм. Вроде бы появился недавно. Но почему тогда от этих стен, пола и всех артефактов веет такой незапамятной древностью?

– Храмы – это средоточие магии, – отозвалась ведьма. – А что на всем Древе может быть изменчивее, непостояннее и необъяснимее магии? Она сама пишет свою историю, мало обращая внимания на человеческие представления о времени и древности.

– Я бы хотела узнать этот Храм не так, – задумчиво протянула Тилорь. – Не как ревизор, а как человек. Без проверок и дурацких вопросов…

Хранящая смерила ее долгим, проницательным испытующим взглядом и, ничего не сказав, пошла дальше.

«Работа не волк, но что-то звериное в ней определенно есть!» – мысленно решила я и, сплавив уже порядком поднадоевшую комиссию на удачно подвернувшуюся Ильянту, которая, хоть и без особого энтузиазма, но все же подхватила эстафету, отправилась на поиски Таи. Проклятый висок болел все сильней и сильней, причем все увеличивающуюся припухлость уже не скрывали ни пудра (щедрым полувершковым слоем наложенная перед отлетом), ни волосы, и Гридъяр начинал поглядывать на меня как минимум подозрительно. Как на жизнерадостно улыбающегося и машущего ручкой волкодлака с серебряным клинком, застрявшим в груди.

В общежитиях Таи не оказалось, этажи сиротливо пустели добросовестно посещающими лекции или безудержно прогуливающими студентами. Пораскинув мозгами, я направилась к столовой, тихо радуясь возможности идти спокойно, а не следя за любым своим жестом, движением, шагом и взглядом. Честно признаться, меня порядком притомило кормить комиссию свежепридуманными байками (частью я придумала сама, частью помог Храм). С Тилорью все было вроде бы более-менее понятно. Эта если и не по мою сторону баррикад, то и не на противоположной. Таррэ тем более загадкой не казалась. Хотя нынче она вообще словно с цепи сорвалась. Маленьким утешением служил мне только случай с драконьими клыками и концентратом каштановой вытяжки. Как ни крути, а рвануло знатно…

Что же касается Гридъяра, то он был для меня сплошным вопросительным знаком. Единственное, в чем сомневаться не приходилось, – именно от него зависит, пройдет мой Храм проверку или нет. У него решающее право голоса. Но кто он такой? Как ко мне относится? Чего хочет? Вопросов много, а ответ один: леший его знает!

Из-за угла показалась теряющая терпение Ильянта во главе клятой комиссии (и принесла же их нелегкая!), и я поспешила скрыться за лестницей, дабы меня не припрягли объяснять что-нибудь малопонятное, но зело для комиссии интересное.

Тая попадаться на моем пути не спешила, висок ломило все с новой силой, и я, перебрав в уме дюжину вариантов, куда могла удалиться досточтимая ведьма, и плюнув на каждый по отдельности и на все вместе, решила в кои-то веки воспользоваться кристаллом связи.

– Тай?

– Иньярра? А почему на заднем плане не виднеются обезображенные интеллектом лица комиссии?

– Я их сплавила Ильянте, – беспечно призналась я.

– Ильянте?! А сама ты работать когда-нибудь будешь? – язвительно поинтересовалась подруга.

Я отмахнулась:

– Если людей ценить по работе, то лошадь лучше всякого человека: возит и молчит! Тай, мне нужна твоя помощь. В профессиональном плане.

Я уверена, что Тая подозрительно прищурилась:

– И куда ты опять успела влипнуть?

– Тай, неважно: у меня мало времени. Так ты где?

– Ох горе ты мое луковое… Ладно, иди в свою комнату – сейчас приду.

– Я жду, – кивнула я на прощание (как будто это кто-то по звуковой связи мог увидеть!) и стала подниматься вверх по лестнице.

Как следует рассмотрев ранку на моем виске, Тая только руками всплеснула:

– Ну и где ты, чадо, измудрилось так шарахнуться?

– С дракона нырнуть решила, – мрачно отшутилась я.