Наталия Андреева - Когда падают листья...

— Не спеши радоваться, Яромир.

Шатренец поперхнулся чаем:

— Что-то случи… — он хотел сказать "случилось", но потом понял, что Мора говорит о будущем.

— Твой друг не хочет посетить меня? — вместо ответа спросила ундина.

— Он жив? — вскинулся Яр, — Мора, ответь, жив, да?

На вечно юном лице появилось странное выражение: будто бы женщина боролась сама с собой.

— Да жив, жив. Что с ним станется? Так он не хочет узнать свое будущее?

— Я передам ему твой совет, но… не думаю.

— Передай, — кивнула женщина и тут же беззаботно улыбнулась: — а сейчас… ты бы не отказался провести со мной ночь, Яромир?

Шатренец усмехнулся и подумал, что ничем другим этот вечер закончиться не мог. Даже если бы он хотел другого исхода. Сказал.

— Если только ты сможешь сделать хоть что-нибудь с этими рваными патлами, — он дернул себя за волосы.

Мора лишь рассмеялась в ответ… а потом шатренец уже ничего не запомнил.

Красивая легенда, которую когда-то поведал ей этот мужчина, была правдой. Но не хватало в ней одного кусочка: если ундине не будет хватать любви среди людей, она умрет.

И Мора любила его этой ночью будто в последний раз.

Любила так, как только могут любить ундины.

На следующее утро Яромир проснулся в отличном расположении духа. Впервые за последний вяток у него ничего не болело: ни спина, ни ребра, ни даже лицо, которое до стягивали болячки по всему периметру. А когда, встав, шатренец заметил, что к голове вернулась привычная тяжесть волос, то и совсем повеселел. Правда, самой ундины уже не было, и было неизвестно, куда она отправилась и когда она вернется, но, в сущности, это было не так уж и важно: все, что они хотели друг другу сказать, они сказали еще прошлой ночью.

Яромир встал с кровати и, на всякий случай обернув простыню вокруг торса, подошел к зеркалу, висящему прямо над столиком.

В серебристой поверхности отразилось молодое лицо, обрамленное светло-русыми волосами, на котором от ран остались лишь едва заметные ниточки шрамов. Дабы проверить радостную новость, шатренец обернулся и глянул на себя через плечо. Так и есть: волосы вернулись к своему нормальному состоянию и длине — на палец ниже лопаток, и мало того: рана, от которой он еще неделю назад чуть не окочурился на руках друзей, тоже практически затянулась и уже совсем не болела.

Яр стал одеваться, не прекращая вертеться перед зеркалом. Затем перевел взгляд вниз, на маленький резной столик, и тут же заметил листочек пергамента, исписанный витиеватыми рунами, и небольшой кошель. Судя по всему, писала все это сама Мора, и сомневаться в подлинности добытых знаний не приходилось. Он быстро пробежался по строчкам и, засунув его за пазуху вместе с деньгами, улыбнулся сам себе. Значит, все-таки Третья Школа Чародейства. Значит, все-таки пророчество. Ну что ж, значит, будем исполнять в меру своих скромных сил и возможностей. А деньги… как-нибудь вернет.

Так бы он, наверное, за своими мыслями ничего и не заметил, если бы не слишком громкий шепот под окном:

— Я же сказал тебе, что он по бабам шляться пошел! — голос был подозрительно знакомым: — герой хренов!

— Он не мог просто так нас бросить, — возражал другой голос не так уверенно, — я в это не верю.

— Да не верь, что я тебе, запрещаю, что ли? Только если хочешь спасать своего дерганного войника, то дожидаться его легкомысленного дружка я тебе не советую.

Послышались еле слышные всхлипы.

Яромир, настроение которого заметно ухудшилось, подкрался к окну и выглянул в него. И естественно, никакого чуда не случилось: около дома, прямо рядом с цветочной клумбой, сидела зареванная Веля, уткнувшись лицом в помятую и грязную одежду Ждана, а тот бормотал себе под нос ругательства, виртуозно перемежая их со словами утешения.

— Да ладно, сдался тебе этот княжеский сынок, сами справимся.

От этого предложения девушка разрыдалась еще громче, и Яр не выдержал, высунувшись прямо из окна:

— Прекратите этот балаган!

Всхлипы стихли. Велимира подняла голову и с неожиданной злостью посмотрела на шатренца. Но злость во взгляде быстро сменилась сначала недоумением, а потом и вовсе растерянностью. Во-первых, Яромир выглядел так, будто лечился у профессионального чаровника-целителя примерно с две седьмицы, во-вторых, из его зеленых глаз исчезло то, что ей, Веле, так категорически не нравилось: безысходность. Наоборот: сейчас во взгляде шатренца пылало нездоровое возбуждение, перемешивающееся с такой же нездоровой радостью.

— Ну, что я говорил? Жив он. А ты тут сопли распустила…

И Яромир с запозданием вспомнил, что ундины поглощают все силы вокруг себя, и Веля, не найдя его следов, подумала, что и его убили. А сейчас, когда Мора ушла, чары спали, и "ниточка" снова засветилась.

— Зачем ты нас бросил?

— Я же сказал, что мне надо зайти к одному знакомому, — пожал плечами Яр и добавил: — тем более, что я узнал две важных вещи.

Ждан рассердился:

— Тогда выходи и поведай нам их, герой-любовник! Или для того, чтобы набраться смелости, тебе надо было обязательно с кем-нибудь переспать?

— Да ну тебя, — отмахнулся шатренец, даже не рассердившись, — Веля скажи ему, что он не прав… Или ты тоже ничего не поняла?

Девушка, до сих пор смотревшая на него со смесью растерянности и озадаченности, все-таки сказала:

— Я не уверена. Тебе нужно подойти ближе.

— Ладно, сейчас.

Яромир оглянулся на дверь и решил, что выйти через окно, дабы не делать лишних телодвижений и не компрометировать даму, будет удобней. Что он, собственно и сделал, примяв несколько ромашек, цветущих под окном. Позолоченные солнцем волосы взлетели и опустились хозяину на плечи.

Велимира восторженно смотрела на шатренца: длинные волосы вместо коротких обрубков придали лицу аристократическую утонченность, а на самом лице не осталось ничего от тех увечий, которыми его наградили с вяток назад.

— Тебе патлы не мешаются? — съязвил Ждан, перехватив этот взгляд.

— Нет.

Наступила неловкая тишина, и Веля напомнила:

— Ты обещал новости.

— Обещал, — улыбнулся изгнанный сын князя, — первая: наш общий знакомый все-таки жив.

— Вот уж не думал, что во время того, чем ты занимался всю ночь, открываются такие тайны.

Но шатренец, будто и не услышав Ждана, невозмутимо продолжил:

— И вторая: мы сейчас же отправляемся за ним, потому как я нашел информацию насчет того, куда он направляется и как уничтожить то, что принесло нам столько неприятностей. Идем?

— А окно ты так и оставишь открытым? Не боишься, что у любовницы украдут что-нибудь ценное?