Майкл Суэнвик - Драконы Вавилона

— Я передам ей вот это. — Двойняшка наклонилась и вырвала из его макушки волос. — Теперь она, если захочет, сама тебя найдет.

— Но…

— Быстро!

Мантикор вскочил на ноги, через мгновение они были в коридоре, а еще через мгновение уже длинными стелющимися прыжками слетали по лестнице. Чудище взглянуло через плечо на Вилла и расплылось в широкой улыбке.

— Зуб даю, ты думал, что из-за этой клоунской маски я тебя не узнаю, — сказал он и улыбнулся еще шире. — Но я же помню твой запах. Тебе бы лучше отказаться от жареного — для здоровья вредно. — Расшвыривая лапами ковры, он обогнул угол. — Кстати сказать, спасибо за взятку. Она уже вся истрачена, и Флориан заставил меня обещать, что больше я от тебя брать не буду, но, пока деньги не кончились, было просто здорово.

— Берегись геенны огненной! — крикнул Вилл.

Они пролетели через кухню — повара изумленно вскидывали головы, а поварята вскакивали на столы, — перепрыгнули через жарящегося быка. Смазанным пятном мелькнул вестибюль, и они оказались на улице.

— Надеюсь, у тебя не было из-за меня слишком больших неприятностей, — сказал Вилл, отчаянно цепляясь за мантикорову гриву, а они уже взлетели на крышу едущего автобуса и тут же спрыгнули на тротуар на другой стороне улицы.

Полетела вверх тормашками тележка торговца хот-догами, брызнула по сторонам стайка крылытых школьниц, и они вылетели на Пятую авеню.

— Не-а. Он знал, нанимая меня, что получает.

Кошмарная поездка завершилась на Большом центральном вокзале. Толпы пассажиров осаждали скоростные подъемники верхнего и нижнего направлений, из чрева грузового лифта выезжали боевые колонны «мерседесов» и «БМВ». Вилл еще раньше решил, что лучше всего слезть здесь — в этом случае, когда мантикор отчитается перед Флорианом, он не даст тому ни малейшего намека, куда направился беглец.

— Ты уж прости меня за это беспокойство, — сказал Вилл, обретя наконец твердую почву под ногами. — А еще — извини за унижение, вынесенное тобою из-за меня. Я совсем не хотел, чтобы Алкионова двойняшка так с тобой обращалась, это же просто нехорошо.

— Да, — осклабился мантикор, — я бы тоже с радостью стал социалистом, но в этих местах деньги работают все-таки лучше.

И в один прыжок исчез из виду.

— По бабам бегаешь? — спросила у Вилла лисица, когда тот подсел в ее кабинку.

Она оккупировала дальний угол закусочной и с помощью небольших взяток администрации, а также щедрых чаевых обслуживающему персоналу превратила его в нечто вроде штаба. В отличие от Ната она совсем не нуждалась, чтобы в мозговом центре ее операций подавали алкогольные напитки.

— Я был с Алкионой, — признался Вилл; лисица щелкнула пальцами, привлекая внимание официантки, и указала на Вилла, ундина понимающе кивнула и повернулась к кофейной машине. — Только я не совсем уверен в ее ко мне чувствах.

— Ах, молодостьгмолодость! — Лисица приняла от ундины чашку кофе и поставила ее перед Биллом. — Поверь мне, ты ей понравился. Меня наводит на такое заключение твоя неуверенная походка, характерная для мужиков, которые стерли себе член до крови.

— Лиззи, — возмутился Вилл, — у тебя потрясающая способность превращать любовь и романтику в…

— Давай не будем выносить опрометчивых суждений об интрижке, пока мы не знаем, что из нее получится в конечном итоге. Все разговоры о романтике можно вести только в прошедшем времени. Давай-ка лучше посмотрим, на что эта стервочка похожа.

Лисица вытряхнула солонку на столик, дунула и пробормотала заклинание. Крупицы соли подергались, подергались и обрисовали вполне узнаваемый портрет Алкионы. Легкий пасс над соляным портретом, и он окрасился в естественные цвета.

— Да, — фыркнула лисица, — яблочко от яблони. Да еще и рыжая. Наверное, это должно мне льстить.

Но, видимо, отнюдь не льстило. И все равно, взглянув на портрет Алкионы, Вилл не сдержал улыбки.

— Она уже почти что сказала, что любит меня, — похвастался он.

— Ну и чему тут радоваться? Ты хоть понимаешь, что, когда это дельце подойдет к своему славному концу, мы будем вынуждены смыться из Вавилона? Смыться налегке, со скоростью поросячьего визга, и если рискнем когда-нибудь вернуться, то разве что через много лет.

— Да знаю я, знаю. — Вилл словно упал с небес на землю. Лисица вгляделась в его лицо, а потом взяла со столика сигареты и закурила.

— Ладно, хватит об этом. Слушай меня внимательно. Тебе не стоит слишком часто выставлять свое личико на публику, и вообще веди себя поосторожнее. Органы уже знают, как ты выглядишь. Они там раздобыли твой снимок.

— Да где же они его раздобыли?

— Где-где… На сковороде. Это я его им послала.

16

ЛУННАЯ СОНАТА

Ястреб стрелою промчался над улицей и спикировал прямо на Вилла. Вилл отпрянул, закрывая лицо руками, а ястреб в самый последний момент сложил крылья и отвернул в сторону, чуть задев Вилла за щеку. Из его когтей что-то выпало. Сотовый телефон.

Телефон настойчиво звенел.

— У нас тут с друзьями клубный междусобойчик, — сказала Алкиона. — Стой, где стоишь, и я тебя подхвачу.

Вилл отступил в дверной проем пустующего банковского здания, построенного в модном когда-то стиле ар-деко, и стал ждать. Вскоре рядом с ним остановился лимузин, длинный, как неудалая жизнь, и бледный, как привидение. Шустро выскочивший лакей распахнул заднюю дверцу.

— Залезай, — сказала Алкиона.

Вилл залез, и машина тронулась с места. Они с Алкионой надолго застыли в поцелуе.

— Нам бы с тобой не стоило показываться вместе на публике, — сказал он в тайной надежде, что она предложит перенести свидание в какое-нибудь укромное место. — Теперь они знают мое лицо.

— Тсс. У меня есть волшебный эликсир незаметности. — Алкиона провела его в лимузин поглубже — мимо зарослей тропических цветов и небольшого водопада — и откинула туалетный столик. Надев одноразовые пластиковые перчатки, она открыла какую-то баночку. — Снимай рубашку, и я намажу тебя этой заразой.

Четверть часа спустя на Вилла смотрел из зеркала незнакомый чернявый фей. Алкиона втерла краску ему в волосы, и они стали пронзительно синими.

— Ну вот, теперь любой, кто на тебя посмотрит, увидит платного кавалера и второй раз смотреть не будет.

— А куда мы едем?

— В свет. — Алкиона сделала легкое движение рукой, звякнул серебряный колокольчик, и появился хайнт-камер-динер со стопкой одежды. — Сними свое тряпье и оденься в это.

Не обращая внимания на хайнта, который стоял чуть в стороне, готовый к выполнению дальнейших приказаний, Вилл снял свои джинсы и натянул плотно сидевшие панталоны. Он давно уже понял, что главная черта высоких эльфов — это полное безразличие к тому, что могут увидеть или услышать существа низшего достоинства, а таковыми они считали практически всех. Носки подошли великолепно, туфли тоже. Алкиона не позаботилась снабдить его нижним бельем, так что пришлось уж обойтись. Зато она лично подала ему белую шелковую рубашку, а когда он ее надел, расстегнула три верхние пуговицы и отступила на шаг, любуясь результатом.