Кристофер Банч - Король-Воитель

Я спустился по ступенькам и открыл дверь каюты. Она оказалась небольшой, но прекрасно спланированной. Слева от лестницы находилась маленькая кухня — Симея сказала мне, что ее следует называть камбузом, — со спиртовой плитой и даже крошечной духовкой, ванна с хитрыми металлическими и резиновыми насосами и шкафы для посуды и провизии. Справа был закреплен стол, в ящиках которого лежали старые лоции и карты.

Дверца за ним вела в отхожее место (Симея потребовала, чтобы я называл его правильно — гальюн) с унитазом, снабженным даже насосом, чтобы накачивать воду в бачок.

Шкафы оказались набиты разнообразными консервированными, копчеными и обработанными магическими способами продуктами. Скорее всего, хозяин приготовил все это для бегства из Ренана.

— Похоже, на этой яхте есть все! — восхищенно воскликнула Симея у меня за спиной.

— Все, кроме одной вещи, — возразил я. — Хозяин этой яхты, очевидно, никогда не спал.

— Поднимите трап, дурачок. — Симея с каждым часом чувствовала себя все свободнее.

Оказалось, что трап был закреплен на петлях и прикрывал собою вход в спальню. Почти всю площадь в ней занимала единственная кровать. При входе я чуть не разбил голову о потолок, но стоило сделать еще шаг — и можно было уже стоять выпрямившись. На кровати были сложены аккуратной стопкой простыни и одеяла, а возле противоположной входу стенки лежало несколько подушек.

— Ну что ж, значит, здесь действительно есть все, — сказал я, зевнул и внезапно осознал, что мне очень давно не удавалось поспать; разве что вздремнуть вполглаза неполный час. Сколько же времени я так провел? Три дня? Или больше? Я почувствовал, что на меня навалилась усталость.

— Не хотите поесть?

После этих слов я ощутил еще и голод, а страх и нервное напряжение, помогавшие телу пребывать все это время в состоянии лихорадочного возбуждения, напротив, исчезли. Я заморгал, все, что было у меня перед глазами, вдруг превратилось в бесформенные пятна, и я поспешно опустился на маленький диванчик.

— Клянусь посохом Ирису, я выдохся, — признался я.

— Я тоже смертельно устала, — ответила Симея. — Вы не могли бы расстелить постель, пока я сварю не много супа? На голодный желудок хуже спится.

— И где ты только берешь энергию?

— Я еще молода, — весело крикнула девушка. — А вы еще помните, что это значит?

— Если бы у меня осталась хоть капля энергии, я за такую дерзость гонялся бы за тобой по всей палубе, пока не поймал бы, а потом выкинул бы за борт.

— Лучше поберегите силы, а сейчас прочтите мне инструкции на пакете с сухим супом.

Я прочел, и в конце концов, безостановочно зевая, мы все же сумели поесть. Я вымыл тарелки, осмотрелся, понял, как выпустить воду из раковины, снова наполнил ее чистой водой и вымыл лицо с мылом, которое, конечно же, оказалось на полочке.

Симея, стараясь не уснуть, сидела на диване и смотрела на меня остановившимся от усталости взглядом.

— Твоя очередь, — сказал я, а сам поднялся на палубу, оглядел яхту и реку и, не увидев в воде, по которой ветер гнал густые клочья тумана, ничего подозрительного, спустился вниз, поднял лестницу и сгреб с кровати одеяло и две подушки.

Симея, чистившая зубы маленькой щеткой, тоже обнаружившейся среди вещей предусмотрительного хозяина, обернулась:

— Что вы делаете?

— Собираюсь приготовить себе постель.

— На этой кушетке?

— Мне приходилось спать и на еще менее удобных вещах.

— Не валяйте дурака, — сказала Симея. — На кровати хватит места для полдюжины людей. Вернее, полдюжины смогут устроить там оргию.

Я слишком устал для того, чтобы ломать комедию или спорить, и потому, не говоря ни единого слова, кинул одеяло назад. Но, прислонившись к стене, чтобы снять сапоги, я вдруг понял, что до омерзения грязен, и вновь вышел на палубу.

— Ну, что еще?

— Мне стало стыдно за самого себя.

Симея, удивленно вскинув брови, смотрела, как я накачал воду в бачок унитаза, а затем нашел полотенце, взял мыло, ведро и открыл люк, ведущий на палубу.

— Вы сумасшедший.

— Очень может быть, — согласился я. — Но я предпочитаю быть чистым сумасшедшим.

— Желаю удачи, — сказала она мне в спину.

Я вышел на палубу, стащил с ног сапоги, содрогнулся от их запаха и поспешно скинул с себя одежду. Облившись из ведра речной водой, я намылился, смыл мыло, еще раз намылился и окатился водой, а потом заставил себя тщательно вымыть голову. Волосы свалялись чуть ли не в войлок, и мне казалось, что с каждым днем их остается на голове все меньше и меньше. Я с трудом держался на ногах от усталости, но сейчас мне было так холодно, что опасность уснуть на ходу мне не угрожала, поэтому я наскоро постирал подштанники и портянки. Спустившись в каюту, я растерся полотенцем и развесил сохнуть где попало свое мокрое белье.

Я помню, как протиснулся под трап, увидел перед собой огромную кровать с теплой постелью, заметил с одного ее края холмик — там, укрывшись с головой, спала Симея, — пошатнувшись, шагнул вперед, и… на этом все кончилось.

Проснувшись, я не чувствовал ни боли в натруженных мышцах, ни ломоты в суставах, которой можно было ожидать, проведя несколько дней под дождем. Как раз наоборот, я ощутил, что мир прекрасен. Я лениво спросил себя, сколько же прошло времени, отодвинул занавес на одном из изящных восьмиугольных иллюминаторов и увидел за ним серый дневной свет, с трудом пробивавшийся сквозь туман, и частый мелкий дождь. Если не считать света, все выглядело точно так же, как и в тот момент, когда я отключился.

Я был в спальне один. Поискав глазами полотенце, чтобы хоть чем-то прикрыть наготу, я вместо него обнаружил свою одежду, аккуратно сложенную в изножье кровати. Вся она была совершенно сухая и пахла фиалками. Я оделся и, не обуваясь, вышел в главную каюту. Симея уютно сидела с ногами на диване, читая книгу, которую, вероятно, разыскала на одной из полок. Ее коротко подстриженные волосы сияли темным блеском, а пахло от нее, как я сразу уловил, духами с экзотическим ароматом сандала и мускуса.

— С добрым утром, — приветствовала она меня. — Я уж думала, что вы умерли.

— Я и впрямь умер, — согласился я, улыбнувшись во весь рот, — но одна волшебница вернула меня с Колеса на эту яхту. Я долго спал?

— Ну, я, кажется, один раз проснулась ночью, но сразу же снова заснула. Потом проснулась еще раз, вскоре после рассвета, увидела, что на реке такой шторм, что плыть нельзя, и опять легла спать. Встала час назад, сварила суп. В этой кастрюле еще немного осталось.

— Неужели на яхте нет ничего, кроме супа?

— Есть, и много всего, но… но я не такая уж хорошая повариха, а чтобы приготовить что-нибудь из тех продуктов, которые я нашла, нужно приложить немало усилий.