Пола Вольски - Проклятие чародея

— Деврас, его нужно остановить во что бы то ни стало. Если б это могло принести хоть какую-то пользу, я задушила бы его голыми руками.

— Что толку? — рассеянно пробормотал Деврас, все так же уставившись на проем, в котором исчез Грижни. — Он же сказал, вардрулы уже под Ланти-Юмом.

— Но не возьмут его, если Рэйт Уэйт-Базеф успеет обратить вспять черную отраву. Рэйта, как и нас, Держат под охраной. Знать бы, где именно. Может, мы сумеем его освободить. Помните, что он сказал насчет той машины, магического обогревателя? Деврас, да слушаете ли вы меня?!

— Да-да, помню, — очнулся он от своих грез. — Он еще сказал, что это устройство сохраняет в туннелях тепло, без которого большая часть пещер была бы непригодна для обитания, ведь вардрулы не выносят холода. А, понимаю, о чем вы. — Юноша в упор посмотрел на Каравайз. — Разрушив механизм мы позволим природе утвердиться в своих правах, как сказал Рэйт, и вардрулы впадут в спячку от резкого похолодания.

— Все до одного, — кивнула девушка.

— Да, если кто-то разрушит машину. Кто-то, но не мы с вами. Нам не справиться с тремя вооруженными охранниками. Что будем делать?

Каравайз задумалась, но приходившие ей на ум решения были заведомо невыполнимы. В конце концов она покачала головой.

— Насколько мы знаем, Гроно все еще на свободе, — напомнил ей Деврас. — Будем надеяться, что ход его мыслей совпадет с нашим. Если кто и доберется до дьявольской машины, то только Гроно.

У Гроно же были несколько другие идеи.

Прошло совсем немало времени. Деврас сидел на полу в той же позе, в какой находился до появления Грижни: спиной к стене, обняв колени руками. Рядом сидела Каравайз и, недобро сощурившись, наблюдала за стражниками. Угадать ход ее мыслей было проще простого. В голове самого Девраса творилось черт знает что. Планы, замыслы, тактические приемы вступали в противоречие с одной всепоглощающей мыслью — как вызволить себя и товарищей, но сосредоточиться на ней у него никак не получалось. Вопреки своему желанию, Деврас то и дело возвращался к тому, что открыл ему Грижни. Из заколдованного круга мрачных размышлений его вырвал шум, донесшийся из коридора, отчаянные человеческие крики слились с напевными трелями вардрулов и лязгом стали. Деврас и Каравайз резко вскочили. Не узнать воинственные возгласы Гроно было поистине невозможно.

— Ваша светлость, вы спасены! Свобода, мастер Деврас, свобода!

Пленники бросились к выходу, и глазам их открылась следующая картина: доблестный камердинер, крепко сжав в руке кавалерийскую саблю короля Пустиса, отчаянно бился с тремя охранниками. Положение его было безнадежно. Гроно был стар, вымотан Грижниевой Тьмой и к тому же не имел ни малейшего представления об искусстве фехтования. Его выпады и удары говорили о том, что он в жизни не держал в руках оружия. В этот момент клинок вардрула чуть не полоснул славного слугу по лицу, и его близорукие глаза за стеклами очков расширились от испуга. Гроно отпрянул назад, беспомощно размахивая саблей. Вардрулы упорно теснили старика, и Деврас едва успел перехватить сзади занесенную для последнего удара руку одного из них. Вардрул вывернулся, издал свистящий звук и занялся Деврасом. Молодой человек чудом избежал мгновенной смерти. Стальное лезвие лишь рассекло кожу на руке.

— Мастер Деврас! — в ужасе закричал Гроно. Безумно размахивая саблей, он заставил охранников снова повернуться к нему. Скрестились клинки, зазвенела сталь, и вскоре искусный прием одного из вардрулов вышиб из рук камердинера его грозное оружие. Сабля ударилась о стену, срикошетила, но на пол так и не упала, ловко подхваченная на лету костлявой рукой.

В то же мгновение сабля, сверкнув в лучах каменных стен пронзила грудь светящегося стража. Тот без звука упал навзничь, и незваный спаситель выдернул из его потускневшего тела окровавленное лезвие. Практически без промедления последовал еще один выпад, и наземь рухнул второй страж. Не веря собственным глазам, Деврас и Каравайз смотрели, как тощая, похожая на труп фигурка с бездействующей правой рукой и горящими желтым огнем глазами расправилась с последним охранником. Потом, прежде чем они успели сообразить, что происходит, убийца направила оружие на них самих, хрипло произнеся:

— Где он?

Люди смотрели на нее, раскрыв рты, не в силах вымолвить ни слова.

— Уэйт-Базеф, — пояснила госпожа Снарп со своим обычным хладнокровием. — Я забираю его в Ланти-Юм. Отдайте его мне.

Они не отвечали. Взгляд желтых глаз уперся в Каравайз.

— Говорите, или я убью вашу женщину.

Чего она не ожидала, так это внезапной атаки Гроно. Без единого слова камердинер рванулся вперед и попытался вырвать из ее руки оружие. Снарп на мгновение опешила, потом освободила руку и пинком отбросила противника. Второй удар швырнул его об стену. Охнув, камердинер упал на колени и тут же получил третий пинок — прямо в лицо, крепко стукнулся головой о камень и растянулся на каменном полу, не подавая признаков жизни.

— Гроно! — невольный крик сорвался с губ Девраса, и глаза Снарп обратились к нему.

В коридоре в этот момент не было ни души.

— Устройство, — тихо напомнила Каравайз.

Деврас смотрел не на нее, на Гроно, который лежал уж слишком безжизненно. Девушка потянула его за рукав.

— К устройству… Скорей же!

Гончую ордена уже не интересовал распростертый у ее ног старик. Без сознания он или мертв, теперь от него проку мало. Абсолютно спокойным голосом она спросила:

— Где Уэйт-Базеф? Ведите меня к нему, — и, наставив на них оружие, двинулась вперед.

Деврас и Каравайз бросились бежать со всех ног. Снарп бесстрастно смотрела им вслед. Значит, беглецы упорно не желают передавать преступника Уэйт-Базефа в ее руки? Что ж, устраивать упрямцам допрос с пристрастием — лишняя трата времени и сил. Гораздо разумнее позволить им самим вывести ее к жертве. Куда бы они ни направились, она пойдет по следу, и в конце пути ее будет ждать Рэйт Уэйт-Базеф собственной персоной. Снарп позволила беглецам немного оторваться, затем отбросила громоздкую саблю и легким бегом устремилась за ними.

Беглецы неслись сломя голову и потому быстро выдохлись. Оборачиваясь чуть не на каждом шагу, они решили, что избавились от преследования Снарп.

«А может, Снарп решила остаться с Гроно? Что его ждет? Как же я мог оставить его там, такого беспомощного, неизвестно даже, живого или мертвого? Как я мог?» Деврас сгорал от чувства вины и проклинал себя за каждый шаг, отдалявший его от самоотверженного слуги. Он взглянул на бежавшую рядом Каравайз. Лицо девушки оставалось бледным и целеустремленным. «А она бы стала сомневаться, колебаться? Нет, ее заботит только Ланти-Юм. Ничего кроме Ланти-Юма».