Луиза Тичнер - Зеленый огонь

— Милостивые стрекозы и другие летающие!

— Веди себя тихо, как будто ничего не случилось. — Ривен ощупала замок клетки. — Тебе известно, где Тропос держит ключ?

— Известно. На цепочке вокруг своей тощей шеи. Увы. Даже ты не сумеешь снять ее так, чтобы он не заметил.

— Существует много других способов справиться с этим замком. — Ривен обмакнула кончик пальца в кормушку Сэл и достала каплю воды. Перенеся эту капельку на замок клетки, она закрыла глаза и велела воде превратиться в подобие нити, твердой как проволока, но гибкой как травинка. Следуя ее указаниям, нить вползла в скважину замка. Несколько секунд спустя замок тихонечко лязгнул — это сработал внутренний механизм. Дверца была отперта.

— Браво, моя милочка! — пропела Сэл в голове Ривен. — Ты лучшая и самая талантливая госпожа в мире.

— Но ты еще не свободна. Погоди, сейчас я открою клетку, и ты сможешь улететь.

— А что будет с тобой, когда Тропос услышит прощальное хлопанье моих крыльев? Этот сумеет проникнуть взглядом даже сквозь твою невидимость.

— Мой камень со мной, он защитит меня Все будет в порядке.

Сэл наклонила изящную белую головку:

— Ты беременна, и камню это не очень нравится. Да-да, мне все про тебя известно. Ты носишь ребенка Броуна, и поэтому сейчас ты особенно уязвима. Кроме того, если я попытаюсь улететь сейчас, стьюритские боевые орлы догонят меня и разорвут.

— Но Сэл, стьюриты посадили птиц под замок на всю ночь. Погляди, они все сидят по клеткам.

Сэл только покачала головой:

— Нет, вон тот мерзкий старикашка — он мне кое-что должен, и я должна с ним рассчитаться сполна. Милое дитя, ты сделала для Сэл все что могла. Оставь клетку незапертой и выбирайся из этого проклятого места, пока можешь.

Ривен пыталась спорить, но Сэл оставалась непоколебима. Она не вылетит из клетки, что бы там ни говорила и ни делала ее госпожа. Ривен ощущала, как в животе лягается и переворачивается ее дитя, протестуя против тягостной для него невидимости. Внезапно Ривен увидела, как появляется в воздухе ее рука, полупрозрачная, но вполне видимая внимательному глазу.

— Уходи! — скомандовала Сэл. — Если тебя поймают и убьют, погибнет и твой ребенок. Ты не должна рисковать и его жизнью!

Низко опустив голову от сознания своей неудачи и обливаясь слезами, Ривен выскользнула из вражеского лагеря.

— Ты с ума сошла! — прошипел из-под кустов Альбин, когда Ривен, сбросив с себя остатки невидимости, тяжело опустилась на землю рядом с ним. — Если бы Тропос, Таунис или Дриона хоть на мгновение повернулись, они бы увидели тебя. Даже мне было тебя видно.

— Ты не понимаешь. Я просто обязана была попытаться помочь своей пиллаун.

— А что важнее — птица или безопасность Джедестрома и наша?

Фен успокаивающе придержал Альбина за локоть:

— Тихо, юноша, похоже, наша маленькая госпожа вернулась как раз вовремя.

— О боги! Что это?! — воскликнул Альбин.

Из темноты ночи возникло крутящееся черное облако. Альбин, Ривен и Фен в тревожной тишине наблюдали, как облако спустилось с небес и коснулось земли прямо напротив Тропоса. Стьюритский колдун поднял голову, и облако вытянулось, превратившись в непроницаемо-черный столб чернильного мрака, а затем превратилось в Фэйрина.

Трепещущие языки пламени осветили его бледные как у мертвеца, заостренные черты и заплясали в глазах крошечными красными точками. Фэйрин насмешливо склонился в поклоне:

— Я здесь, чтобы принять твой вызов, старый мой товарищ.

Стьюритский колдун, все еще сидевший на земле напротив Тауниса и Дрионы, побледнел и едва заметно вздрогнул. В ту же секунду он, однако, овладел собой и вскочил на ноги, насмешливо глядя на своего соперника.

— Путешествовать, завернувшись в черное облако, может любой подмастерье нашей гильдии, Фэйрин. Это очень легко. Признаться, я думал о тебе лучше.

— Ты думал обо мне слишком тщательно и долго, Тропос. Настал час испробовать силу того яда, который кипит и пенится внутри тебя.

Слова Фэйрина срывались с его тонких губ и поражали цель словно острые стрелы. Дриона и Таунис в величайшей тревоге переводили взгляд с одного волшебника на другого. Затем оба с единодушием, которое в других обстоятельствах показалось бы комичным, попятились, стремясь поскорее очутиться подальше от двух грозных врагов. Даже стьюритские воины, взиравшие на эту картину с широко раскрытыми ртами, держались на безопасном расстоянии. Сам Арант, коротавший ночь за игрой в кости с кем-то из своих придворных, пьяно пошатываясь, выбрался из шатра, чтобы выяснить, в чем причина тревоги. Увидев двух магов, он оцепенел. Даже ему было понятно, что вмешиваться в отношения волшебников, которые так стояли друг против друга, смертельно опасно.

— Да будет так, — объявил Тропос торжественно. — Мне надо посчитаться с тобой, Фэйрин. Я много лет ждал момента, когда смогу испробовать вкус этой победы, однако отложенное удовольствие даже приносит большую радость. Когда наконец я отведаю вкус этой победы, он будет сладостен, Фэйрин.

Мрачная радость исказила ого бескровное лицо; Тропос поднял вверх палец. Угли костра, вокруг которого он сидел в обществе доуми, вихрем разметало во все четыре стороны. Упав на землю, угли зашипели, зашкворчали и вспыхнули, очертив вокруг магов пылающий круг. Внутри него, за стенами ревущего огня, Тропос и Фэйрин пристально вглядывались один в другого.

— Начнем игру, — с расстановкой произнес Тропос.

— Да, пусть она начнется, — сдержанно ответил Фэйрин. — Ты еще не забыл наши детские забавы? — с невинным и насмешливым видом поинтересовался он, материализовав перед собой красноглазого демона. С его зеленой бородавчатой кожи ручьями стекал пот, а по влажным клыкам сбегала на землю пенистая слюна.

— Я не забыл наши детские игрушки! — крикнул Тропос, без видимых усилии создав из воздуха подобное, но более уродливое чудовище. Пальцы его рук заканчивались острыми как иглы когтями, а малиново-красные глаза мерцали.

Воя и пуская слюну, демоны закружили по арене, каждый из них был готов прикончить другого, чтобы защитить своего хозяина. С пронзительным визгом демоны сцепились, царапаясь и кусаясь, вырывая друг из друга куски мяса и полосуя когтями склизкие шкуры. Черная кровь струилась из ран, которые они наносили друг другу, но ни одно из чудовищ не прекратило яростной атаки.

— Эти штуки — они настоящие? — в ужасе прошептал Альбин.

— Достаточно настоящие, — ответил ему Фен. — Тебе бы не понравилось, если бы одна из них до тебя добралась.

— Если я правильно догадалась, то это — материализованные проекции разумов каждого из магов, — тихим голосом вставила Ривен. — Состязание состоит в том, кто из магов сумеет поддерживать свое творение, уравнивая силу проекции соперника.