Кэролайн Черри - Эльфийский Камень Сна

— Мой господин примет тебя, — подошел к Доналу седой мужчина с золотой цепью на шее, сверкавшей в свете факелов, — она выглядела слишком дорогой для столь захудалого замка.

Повсюду было дерево. «Этот замок не создан для войны», — говорил Киран: слишком много дерева, приваленного грудой камней, словно пастушья хижина, превращенная в крепость, словно какой-то великан свалил сотню таких хижин вместе: отдельно стена, отдельно башня, второй этаж из дерева и случайных камней, и на крыше бревна топорщились во все стороны. Ступени вели к дверям; скрипели они и гремели под их тяжелой поступью — и так они вошли в продымленный деревянный зал с длинным столом посередине, в очаге полыхало пламя, горели факелы, и тени плясали по стенам. В огромном резном кресле восседал человек, окруженный челядью.

«Донкад», — подумал Донал, ощутив неприязнь к этому месту, к тому, что хозяин его восседал как какой-то мелкий король, когда его собственный господин спустился бы во двор, чтобы встретить гостя, или, по крайней мере, поднялся бы ему навстречу.

— Донал сын Гелвена, — промолвил Донкад, — он ничем не был похож на своего брата. Он был худ и сед, как волк, Киран же был светел, как золото. Сводными братьями были они. — Мой брат имеет что сказать мне?

— Господин, он прислал тебе кольцо, — Донал снял кольцо с руки — и легко оно соскользнуло, Киран же носил его на мизинце. Он протянул его, и Донкад подставил свою ладонь.

— Да, — сказал Донкад, — я подарил его ему.

— Мой господин послал его как верительный знак, — он взглянул Донкаду в глаза, и вдруг потерял нить своих мыслей — все спуталось у него в голове. «Я не могу, — подумал он, — мне не справиться с этим».

— И с каким пожеланием?

— Мира, — ответил Донал. — Мира и прочих вещей… Он сказал… — в голове все поплыло; в отчаянии он собрался с силами. — Господин, слово его в том, что он желает тебе мира. И это главное. Он говорит, что молчание не приносит добра никому. Он говорил со мной… — «о боги, как это трудно. Он ненавидит нашего господина». — Я близок к нему. Я знаю его сердце. Он часто вспоминает Донн, он думал о нем все эти юды, и он хочет видеть тебя. «Ступай к нему, — сказал он мне, — и ответь ему на все, что он захочет узнать, и привези мне вести от него, а может…»

— А может?

Стыд жаром залил лицо Донала. Слово запуталось у него на языке в этом враждебном зале:

— И прощение.

Последовало долгое молчание. Донкад посмотрел на него, потом перевел взгляд на кольцо и снова поднял голову, и взгляд его смягчился.

— Непривычно слышать такое от моего брата.

— Это его слова, господин.

— Я ждал много лет, — промолвил Донкад и поджал губы. Он вновь опустил голову и надел кольцо на свою руку. — Ну что ж, Донал из Кер Велла, я знавал твоего двоюродного брата.

— Да, господин, — откликнулся Донал, — такая краткость казалась ему безопасной.

— Вести. Так брат мой хочет вестей? Ну что ж. Ты проделал долгий и опасный путь, и я склонен выслушать. Я давно ждал от него гонца, и завтра ты расскажешь мне, что у него на уме. А пока — а пока тебя ждут отдых и пища и остальное, в чем есть у тебя нужда, — он подозвал человека, стоявшего рядом. — Геннон, проследи за этим.

— Господин, благодарю тебя, — промолвил Донал.

— Завтра мы поговорим подольше, — сказал Донкад, — а пока и я подумаю, и ты. Ступай с Генноном.

Донал раскланялся, и сопровождающие сделали то же, и все последовали за худым мужчиной в богатой одежде, который вывел их из зала.

«Мой господин, — подумал Донал, — пригласил бы к столу прямо в зале, он был бы открыт и радушен». Но он отогнал злые мысли. То был другой замок, другие обычаи, другой и более суровый господин. Он ощущал себя юнцом рядом с этим человеком, неопытным и доверчивым юнцом. Он чувствовал на спине взгляды Бока и остальных, ждущих, чтобы он защитил честь Кер Велла в глазах этого волколикого господина, занимавшего почетное место на королевских советах в Дун-на-Хейвине. Пажи окружили их за дверями зала.

— Я провожу тебя в твою комнату, — сказал Геннон, — а мальчики накормят и устроят твоих людей.

— Я хочу быть вместе с ними, — возразил Донал, но Геннон непререкаемо подхватил его под руку и увлек за собой.

— Мы не хотим, чтобы ты жаловался в Кер Велле, что мы плохо принимали тебя, господин Донал; я не хочу, чтобы ты так отзывался о моем господине. Идем, идем, и люди твои будут прекрасно устроены: вдоволь эля, а может и остатки барашка, который был у нас на обед. Что же до тебя, то будет вино и барашек и пара кусков славного окорока. Я сам поговорю с кухаркой. Принесут и горячей воды, а пуховая перина, думаю, будет лучше седла. Значит, ты ехал без остановок?

— Въехав в ваши земли, мы сочли за лучшее самим доложить о себе.

— Разумно, да; пастухи выпускают собак по ночам нa холмы, так, на всякий случай. Эй, паж, ты куда? Ступай-ка впереди со светом — откроешь нам западный покой.

Он стал «господином» Доналом. Посланный Донкадом человек говорил с ним учтиво и, проводив в комнату с бревенчатыми стенами, украшенными резным орнаментом, послал пажа с распоряжениями растопить очаг, принести воду и предоставить слуг. И Донкад в его глазах превратился в саму щедрость сверх всяких ожиданий. Донал был ошеломлен этим и напуган.

«В какой части этого великого замка я нахожусь? — думал он. — И где Бок и другие среди этих лабиринтов?» Он вздрогнул, тревожно глядя вслед Геннону, когда тот вышел, пообещав ему еду и вино, — стайка слуг разжигала огонь, взбивала мягкую перину и грела воду ему для мытья. Доналу было страшно. Он не знал, в чем дело, но страх витал в воздухе, струился из стен, рождался из гнетущей тишины, в которой прислуга занималась своими делами, и каждый звук казался слишком громким. Он вспомнил берег Лиэслина, тишину ущельев, жуткую неподвижность скал.

«Я сделал глупость», — подумал он, жалея, что расстался со своими людьми, но, поразмыслив, отогнал это чувство, приняв его за излишнюю предосторожность. «Я шарахаюсь от теней», — решил он, предположив, что господин Донна преследует какие-то непонятные цели, принимая его как господина с такой преувеличенной пышностью. «Надо держать с ним ухо востро», — подумал он, жалея, что ему недостает возраста и опыта в государственных делах, что он не знает обычаев других владельцев замков, кроме своего, и не умеет достойно отвечать на их учтивость.

У реки, вдоль которой вела дорога, тени сгустились, и вода шепталась громче листьев. Ризи ехал настороженно в этом месте, замечая, как здесь все одичало и было заброшено — королевская дорога, связывавшая весь Кердейл с равниной, не использовалась ни честным людом, ни Кер Веллом все эти годы. Он ехал в полном вооружении, к седлу была приторочена сумка, полная даров кухарки, и щит он держал теперь перед собой, ибо он достиг того места, где дорога шла между рекой и владениями Ан Бега.