Альвина Волкова - Сказка для злой мачехи или в чертогах Снежной королевы (СИ)

— Что? — вытаращилась я на блондина, затем перевела крайне шокированный взгляд на Герду, и снова на Хранителя: — Она?

Секунд пять я пыталась поймать хоть одну связанную мысль у себя в голове. Я ждала чего угодно: что Николас, в обход Натана, подослал теневого, чтобы избавиться от жены — ведьмы; что братья Сангроны выяснили, кто была виновницей их травли в Волчьей насыпи и каким‑то неведомым способом добрались до меня; что это все же Кай, хотя Роди и сказал, что это не он; что это шаманка или Сейда,… Но Герда?!!!

— За что? — наконец жалобно выдохнула я.

— Ревность, — коротко ответил Хранитель.

Решила уточнить:

— К кому?

— К мужу, — пожал плечами блондин.

— Бред, — мотнула головой и еще раз, — Полный бред.

Валекеа наклонил голову, к чему‑то прислушиваясь, встал с дивана, и, не успела я понять, что происходит, встал и стремительно направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

— Посиди пока, — громко сказал он, начав подъем, — подумай.

Я торопливо повернулась, ухватилась за спинку дивана, и, сделав упор на правое колено тревожно спросила:

— Куда?

— У них там спорный вопрос, — поморщился блондин, — нужно мое присутствие. Я быстро, — глаза Хранителя сурово блеснули: — А ты думай, Рита, Герда хотела тебя убить — ее судьба в твоих руках, — как скажешь, так и будет, — Валекея поднялся на несколько ступенек вверх, но вспомнил что‑то еще и остановился: — Чтобы ты ее не слишком жалела, подумай, это ведь могла быть и не ты — другая девушка, и, в отличие от тебя, ее не кому было бы спасти.

— Я понимаю, — со вздохом сползая вниз.

Громкие шаги Валекеа стихли подозрительно четко — был звук, и вдруг его не стало, словно оборвали. Это обстоятельство навело на мысль, что вокруг комнаты Кая возвели глушащий звуки барьер. Возник вопрос: что там происходит?

Я встала, и хотела было подняться наверх, но появившийся в воздухе серый зверек, мгновенно превратившийся лист писчего артефакта, остановил меня, напугав чуть ли не до икоты. Я присмотрелась к горящей красной надписи и замерла, как пойманная на шкоде кошка.

— Куда собралась? — прочитала я.

Возникло ощущение, что в правый глаз попала соринка, и я потерла его, и, когда открыла, увидела, что близко от меня стоит мужчина и хмурится.

— Роди? — дернулась я, не сразу признав алхимика в сером, подогнанном по нему, дуплете, болотного цвета штанах, и в коротких мягких сапожках, которые в замке Ристана носили почти все без исключения.

— Кто же еще?! — фыркнул алхимик.

Хотя голос его я не слышала, а ответ прочла на листе, я все же удивилась:

— А я тебя вижу, — немного подумав, добавила, — но не слышу.

Роди тяжело вздохнул, но чтобы понять, что он сказал после этого, пришлось скосить взгляд на листок:

— Я тебя вижу и слышу. Что случилось?

— Вроде ничего, — неуверенно пожала плечами.

— Неужели? — ехидство проступило на его лице, — Тогда почему у тебя такой потерянный вид?

Я взглянула в его глаза и провалилась в холодную клубящуюся тьму и мне стало страшно. Не за себя — за Герду, за ее двух очаровательных ребятишек, за того или ту — еще не родившуюся, и лихорадочно начала придумывать, как убедить Роди, что ему показалось, что все хорошо, что я сама со всем справлюсь. И уже открыла рот, чтобы заговорить, но мужчина поднял руку, призывая послушать его, и поверг меня в отчаяние своим:

— Подумай еще раз, прежде чем начать лгать.

Мои плечи обряжено опустились. Я с горечью поняла, что бессмысленно обманывать того, кто читает тебя словно книгу. Вот о чем говорили Ирон, Валекеа и Вигго, о чем предупреждали, а я упорно не хотела слушать. Я на секунду прикрыла глаза. Неужели Герду нельзя спасти? Пусть она дура, пусть она отравила, но у них с Каем дети, а детям нужны родители — какие бы они ни были. Вот только, что прикажите делать? Я открыла глаза и увереннее взглянула на алхимика. Он ждал, восхищая своей выдержкой. Хорошо, если нельзя обмануть, попробую переубедить.

— Роди, пожалуйста, — заговорила я, осторожно подбирая слова, — я понимаю, что ситуация серьезная, но прошу тебя, как друга, когда я расскажу тебе причину моего состояния, не предпринимай ничего, что нельзя было бы исправить. Хорошо? Очень тебя прошу.

Темные брови слегка приподнялись, Роди сощурился, разглядывая меня с подозрением, но убедившись, что юлить я не намерена, кивнул.

— Это Герда, — кивком головы указала я на, все еще находящуюся без сознания, хозяйку дома, — Она жена Кая. Да, да, того самого, — затараторила, замечая хищный блеск в глазах алхимика, — Но мы сейчас не о нем. У этих двоих трое детей: две девочки — одна того же возраста, что и Снежка, а вторая на год младше, третьим Герда беременна. И…, — я запнулась, не зная, как подойти к самому важному.

— И? — крупно вывел артефакт.

Я опустила голову, пряча взгляд.

— …я не знаю, что на нее нашло. Может, повлияла беременность, может, Кай… Ему стоило все рассказать жене — она не знала, кого он привел в дом. Так глупо всё получилось.

— Это она тебя отравила? — догадался Роди.

Я коротко кивнула, но когда подняла голову, поняла, что с самого начала Роди знал, что это Герда.

— Не убивай ее, — попросила я.

Роди посмотрел на меня холодным оценивающим взглядом, став на мгновение тем самым пугающим черным алхимиком, продавшим душу демону, ради тайных знаний и силы.

— Хорошо, что ты понимаешь, почему я здесь.

— Роди, — умоляюще взглянула я на него.

Ни один мускул не дрогнул на худом хищном лице.

— Пожалуйста, — сцепила я руки над пышной грудью Ринари.

— В следующий раз, — просверлил он холодным взглядом, — проси клясться Тьмой — иных клятв для меня не существует.

В груди похолодело. "Не получилось, — как раскалённым железом пронзило мой мозг, — У меня не получилось. Роди убьет Герду и в этом будет его справедливость". От осязания того, что битву за жизнь я проиграла — в глазах потемнело. Меня начало мутить, и я поспешила сесть на диван, пока не составила компанию хозяйке дома.

К действительности вернуло едва ощутимое прикосновение к руке. Я открыла глаза и тут же распахнула их. Роди сидел совсем близко, на корточках, и поглаживал мою, до белых костяшек вцепившуюся в обивку дивана, руку. Увидев, что я пришла в себя, Роди накрыл мою ладонь своей, и я почувствовала ее, как если бы он действительно был здесь, хотя, чтобы видеть алхимика я то и дело закрывала левый глаз.

— Успокоилась? — спросил он.

Для понимания не понадобился даже летающий рядом артефакт, на котором проступали строчки явно личных за меня переживаний: "Хозяйка! Ну, что ты?! Хозяйка! Успокойся. Успокойся, хозяюшка. Не стоит эта лахудра твоих переживаний! Ну, что ты? Что ты так за нее переживаешь? Она убить тебя хотела!! Гадкая баба! Гадкая! Ты хоть и вредная, но хорошая. Хозяйка, я с тобой! Мы с тобой! Хозяин прав! Смерть за смерть!.. Хотя нет!! Так она легко отделается! Пусть боится, мымра белобрысая! Вечно боится! Хозяйка, ты меня слышишь?"