Ричард Адамс - Бездомные псы

— Вот и ладненько! — с теплым радушием в голосе проговорил Форбс, словно теперь было впору плясать от радости. — Да, у нас еще есть минутка просмотреть этот ваш весьма убедительный планчик моего ответика на депутатский запрос Багвоша: «Выяснить у министра и др., при каких обстоятельствах было допущено, чтобы из Центра в Лоусон-парке сбежали две инфицированные собаки и намерен ли он сделать заявление». Вы уж простите меня за глупость, но что-то мне кажется в этом вашем третьем пунктике…

Десять минут спустя, уже в коридоре, Заместитель Министра проговорил:

— Ну что ж, Майкл, надеюсь, вы попробуете успеть на ближайший поезд. Помните, что от вас требуются две вещи: во-первых, установить, имеем ли мы право с полной ответственностью заявить на заседании Кабинета, что собаки ни при каких обстоятельствах не могли войти в контакт с зараженными материалами, а во-вторых… э-э… надо все-таки, хотя и с опозданием, согласовать сообщение для прессы.

Только у дверей лифта Второй Заместитель снова обрел дар речи.

— Мне необходимо встретиться с юристом, Морис, по поводу одной апелляции, так что я вас сейчас оставлю, а перед отъездом зайду за последними указаниями.

В уборной этажом ниже на него накатил приступ слепой ярости, причем столь сильный, что на несколько секунд в глазах действительно потемнело.

«Эта махровая сволочь даже не дала себе труда хоть раз раскрыть свой поганый рот! Этот ублюдок сидел и смотрел, как Парламентский Секретарь распинает меня за то, в чем я виноват не больше, чем в несварении его поганого желудка! Сначала Итон и Балиоль, а теперь по его милости Форбс — мужик, в общем, неплохой, мы его все любим, — будет думать, что я один виноват во всей этой дерьмовой истории! Гнида, подлюка, козел вонючий!»

— Прошу прощения, вы порядком, сор?

Второй Заместитель обвел помещение рассеянным взором и обнаружил перед собой посыльного по имени О’Коннел, честного ирландца, который во время оно служил в его конторе уборщиком.

— А, здорово, О’Коннел. Рад тебя видеть. Я в порядке, не волнуйся. Так, пар немножко выпускаю, бывает.

— Я думал, сор, можот, вам нехорошо сделолось — зохворали там, не приведи Господи.

— Я очень тронут твоей заботой. Только ведь старые солдаты не хворают, а?

Это была их общая шутка. Оба они — каждый в свое время — служили в армии и раз-другой обменивались армейскими воспоминаниями.

— Хворают, сор, ешо как хворают. Не приведи вам того Бог, конешное дело.

— Спасибо. Знаешь, О’Коннел, очень неприятно, когда с тобой поступают несправедливо, а ты ничего не можешь поделать.

— Так токое, сор, со всяком может случиться, хоть ты человек, зверь или птица. Один громотей — я в газете читал — он знаете чого сказал? «Неспроведливость всем одной меркой меряют». Так ведь оно и есть, правдо, сор?

Дигби Драйвер разыскал-таки Энни Моссити.

Это оказалось не так уж сложно. Он просто ухватился за ниточку, которую дал ему в руки мистер Пауэлл по дороге из Браутона в Конистон, и запросил в службе «Справки о несчастных случаях» Барроу-на-Фернессе информацию обо всех случившихся за последние недели дорожно-транспортных происшествиях, в которых фигурировали бы грузовик, пожилой мужчина и собака. В результате уже через несколько часов ему выдали адрес и телефон миссис Энн Мосс, сестры и ближайшей родственницы потерпевшего, далтонского поверенного по имени мистер Алан Вуд.

И вот теперь мистер Драйвер сидел в тесной, промозглой гостиной, перед беспомощным электрообогревателем, облагороженным пластмассовым фасадом из поддельных угольков, под удивительно уродливой раскрашенной гравюрой, изображавшей двух италийского вида детишек с точно прилипшими, совершенно неуместными слезинками на щечках, придерживал на колене полную до краев желтоватую чайную чашку в форме усеченного конуса, перевернутого вверх ногами, а также полагающееся к ней блюдце. Энни Моссити, крупная неказистая особа с неухоженными волосами, большими конечностями и выражением плохо скрытой агрессивности на лице, сидела напротив. Дигби Драйвер, который не любил в профессиональных беседах разводить околичности, а всегда рубил сплеча — особенно если дело касалось душевной тревоги, страхов, несчастий, сексуальных расстройств и семейных неурядиц — уже сумел выяснить, что, во-первых, она бездетна, а во-вторых, мистер Мосс хотя и пребывает среди живых, но явно в каком-то весьма отдаленном месте. Дигби Драйвера это не удивило. Он заметил, что даже у золотой рыбки какой-то затравленный вид, а попугайчики явно чувствуют себя не в своей тарелке. На свое несчастье, они не могли последовать примеру мистера Мосса.

— Вы ведь, безусловно, были потрясены, — начал Дигби Драйвер (журналистский блокнот, чтобы не смущать миссис Мосс, он предусмотрительно оставил в кармане пальто), — когда узнали, что собака, сбежавшая из Центра в Лоусон-парке, — та самая, которую вы им продали?

— Ну, — отозвалась миссис Мосс тоном глубочайшей искренности, в котором тем не менее почему-то явственно звучали коварство и фальшь, — это ведь пока еще точно не известно, правда? Я почему-то уверена, что это совершенно другая собака, и вообще, мистер Драйвер, вы, по-моему, зря теряете время. Если бы мой брат узнал…

— Но, миссис Мосс, тут практически не может быть никаких сомнений. Видите ли…

— Почему бы вам не спросить в этом самом Центре? — довольно резко оборвала его миссис Мосс. — Уж они-то наверняка знают, что к чему. Я не хочу, чтобы меня впутывали…

— У них я уже спрашивал, — соврал Дигби Драйвер. — Но вы ведь знаете — то есть, я хочу сказать, знаете, если читали «Оратор», — что из Центра ничего и клещами не вытянешь. Храня преступное молчание, они не считаются с общественными интересами, и тем не менее…

— Я тоже не хотела бы в это вдаваться, — прервала его Энни Моссити. — Надеюсь, в ближайшем будущем вам станет ясно, как и мне, что я не имею ко всему этому ни малейшего отношения и что это вовсе не собака моего брата.

— Ну что ж, — Дигби Драйвер обворожительно улыбнулся, — тогда, может, нам действительно лучше прекратить этот разговор. Я не прошу вас отвечать ни да, ни нет. Порешим на том, что ни вы, ни я не в состоянии сказать наверняка, стала ли ваша бывшая собака одним из Чумных Псов…

— Господи, да сколько же их всего-то? — вопросила миссис Моссити.

— Всего две штуки, но как раз на две штуки их могло бы быть и поменьше. Впрочем, ладно, мы же решили этого не касаться. Итак, мы договорились, что утверждать что-либо наверняка не мое и не ваше дело, хотя могу вас заверить, что скоро все так или иначе выяснится само собой. Однако вы могли бы помочь мне по-другому: рассказав о вашем несчастном брате и о его собаке. Полагаю, его смерть была для вас страшным потрясением, настоящим ударом?