Николай Басов - ОХОТНИК НА ДЕМОНОВ

Пробиться через этот заслон было почти невозможно. Но Лотар попытался, и вот, словно в забытом сне, словно из далекого, может быть, даже выдуманного прошлого, появились контуры, которые превратились… Наконец, Лотар понял, что это повозки, заваленные разным добром так, что не было видно возницы.

Еще в повозках Лотар различил другое, более плотные фигуры, и скоро стало ясно, что эту плотность им придавало железо. Это были закованные в доспехи воины. В каждой повозке сидело по латнику. Да еще возчики…

Лотар насчитал двадцать повозок. Значит, здесь был отряд, которого хватило бы, чтобы атаковать Чунду, либо… добивать и грабить караванщиков, которым чудом удавалось прорваться через его паутину.

Внезапно Лотар понял, что в сознании всех этих людей было одно желание - поскорее оказаться в более безопасном месте, словно за ними гнался сам сатана. Значит, это могли быть не грабители, а мародеры. Хоть и невелика разница, но она все-таки была, и ее следовало учитывать.

На зеленом краю дороги Лотар заметил двух всадников. Эти были настроены иначе, причем настолько, что казались сделанными из другого теста. Один был вообще непробиваем перед любыми попытками проникнуть в его мысли, мотивы и ощущения. Как ни вчитывался Лотар, он сумел вызнать только имя - Батенкур. В нем угадывался командир этой шайки, хотя он мог бы командовать и небольшой армией - ему хватило бы и опыта, и умения. А другой…

Лотар задохнулся, когда понял, что он видит в этом человеке… Бездну, черную бездонную пропасть, даже не угли после некогда яркого огня страстей человеческих, а лишь пепел, остывший давно и навсегда.

Вообще-то, картина такого краха вызывала печаль. Но Лотар не спешил жалеть этого человека. Что бы ни произошло в его жизни в прошлом, сейчас он был активен и ему хватало силы, чтобы ломать любое сопротивление. Или почти любое. Лотар прочитал в его сознании какое-то опасение, тем более заметное, что оно выступало на фоне огромного, маниакального желания возвыситься хотя бы здесь, в этой спокойной провинциальной стране.

Возможно, этого человека следовало лечить, а не бороться с ним. Но это было, в сущности, не дело Лотара. Перед тем как уйти из исковерканного сознания незнакомца, Лотар попробовал прочитать его имя. Была вероятность, правда очень небольшая, что он уже слышал о нем, или что-то знает, или у них есть какие-то общие знакомые. Этого человека звали Атольф. Лотар честно попытался хоть что-нибудь вспомнить о нем, но безуспешно.

Сухмет толкнул его локтем.

– Ты ничего не видишь, господин мой?

– Вижу, и довольно много.

– Может быть, тебе не хватает энергии…

– Нет, оставь свои силы при себе, прошу тебя, - торопливо сказал Лотар.

– Сейчас не время считаться, - терпеливо произнес старик.

Лотар с удивлением посмотрел на Сухмета. За этими словами отчетливо должно было последовать какое-то продолжение.

– Ты нашел что-то важное?

– Посмотри, что в руках всадников.

Тот, кто был выжжен внутри, как гончарная печь, и которого звали Атольфом, действительно держал в руке что-то необычное. Иногда он взмахивал этим предметом, и тогда магический занавес переносился на новое место, следуя за движущимся отрядом.

– Это посох… - Сухмет сделал странный, охранный жест рукой.

– Это посох Гурама. - Пожалуй, да, это похоже на палку…

– Нет, господин мой, ты не понимаешь. Это посох Гурама!

Это было уже немного слишком, как говаривал сам Сухмет.

– Ну и что? Я должен пасть в пыль и вознести хвалу небесам за то, что они терпели меня, пока я не удостоился счастья лицезреть посох неизвестного мне Гурама?

И внезапно почти всегда скептичный Сухмет довольно решительно и даже серьезно кивнул.

– Гурам - один из двенадцати учеников Харисмуса. И, пожалуй, самый таинственный из них. А в той магии, где работал Гурам, тайна была равна магической силе.

Если ты не знаешь Гурама, значит, он достиг почти божественной власти. - Сухмет торопливо закончил: - И самым мощным его инструментом манускрипты называют Посох Всесилия.

– Никогда не слышал от тебя таких слов.

– Подумать только, - Сухмет внезапно улыбнулся, как ребенок, которому подарили его первый в жизни меч, - я вижу посох Гурама.

М-да, тут было над чем задуматься.

– А с какой магией работал Гурам?

– Влияния на причинно-следственную связь. То есть он умея плавно менять свойства событий. Причем не было области, где бы его приемы не были эффективными. Больше всего Гурам хотел изменить природу человека и в последние века своей жизни добился такого прогресса, что…

– Ну, это мог и Гханаши. Я весь целиком - тому доказательство. - Помимо его желания, голос Лотара дрогнул. - Значит, посох Гурама - такой же магический инструмент, как трон Гханаши?

– Гханаши со своим троном - жалкий недоучка по сравнению с Гурамом, с великой и светлой силой этого ученика Харисмуса.

– Как бы там ни было, его посох теперь в руках у мелкого провинциального разбойника.

– Да. - Сухмет повернулся к Лотару и сказал с огромной убежденностью: - Мы должны отбить его, должны вернуть его последователям Учителя. Чего бы нам это ни стоило!

– Каким еще последователям? Сухмет сокрушенно покачал головой.

– Ты забываешь, на заре своей жизни я был рабом Харисмуса, Учителя всех Учителей.

Лотар отвел взгляд в сторону и промямлил:

– Но мы, кажется, решили, что дело завершено и можно возвращаться в Пастарину?

Разговора об этом у них еще не было, но это подразумевалось само собой, без слов.

– Нет, господин, - спокойно, но очень веско произнес Сухмет, - дело продолжается. И сейчас больше, чем когда-либо ранее, я убежден, что только мы можем довести его до конца.

 ГЛАВА 11 

Весь день они шли по следу каравана. Повозки то тряслись по мерзлой, то вязли в оттаявшей дороге; эти задержки очень помогали Лотару с Сухметом не отпускать их слишком далеко. Хотя Атольф, едва повозки спустились в долину, снял тот плотный магический занавес, которым пытался прикрыть отход с перевала, все-таки довольно густое покрывало осталось на каждой из телег, на каждом всаднике, и Лотар не сомневался, что не очень внимательный горец не увидит каравана. И даже его следы на дороге под влиянием магии Атольфа очень сильно деформировались, превратившись в непонятные рубцы, в которых самый умелый следопыт не нашел бы смысла.

Лотару все время хотелось пить. Вода во фляге кончилась быстро, и он едва дотерпел до ручейков, которые стали попадаться им по дороге. Он пил лесную, пахнущую травой и землей воду, но чувствовал, что огонь внутри него не гаснет, а разгорается все сильнее.