Алексей Фирсов - ДРАКОНЫ СЕВЕРА

Повозки были составлены кругом вокруг палаток. Часть моей свиты так и ночевала в повозках и под ними, прямо на лошадиных попонах. Соседняя палатка, где разместились Адель и Бернадетта, была темна, значит, уже уснули. Завтра будут дуться на меня за то, что не пожелал покойной ночи.

Я присел на траву у палатки и, подняв голову, нашел на безоблачном небе созвездие дракона. Звезды подмигивали мне.

Неожиданный шепот за спиной заставил вздрогнуть.

— Ты не боишься его? — Кажется, это была Бернадетта.

— Нет, я боюсь его сестру… — ответила Адель. Я навострил уши.

— Говорят она очень красива?

— У нее золотые волосы и золотые глаза, как у него…

Она может оборотиться драконом. Я видела зимой из замка. Золотой дракон с черными крыльями — это не передать словами. Она прекрасна и ужасна одновременно.

— Она обижала тебя?

— Что ты, она всегда была любезна и добра ко мне. Мы часто занимались с нею фехтованием…

— Замечательно… Она владеет оружием?

— Как самый опытный воин…

— Говорят, она исчезла среди ночи, прямо из замка?

— Да, она оборотилась драконом и улетела… Я каждый день жду, что она вернется и заберет его у меня…

— Но ты теперь жена.

— Для нее это не имеет значения… Они спали вместе, и один из сыновей ее.

— Он спал с сестрой?!

— Тише, глупышка… Они драконы, и наши традиции и законы для них, что прах под ногами…

— Бедная, моя… Жить и ждать каждый день, что придет женщина и заберет твоего мужчину! Я бы умерла!

— Будешь строить ему глазки — умрешь!

Послышалась возня и девичий писк.

О, боги, слушать девичью болтовню — выше моих сил. Я тихонько встал и отправился в палатку спать в одиночестве.

Я стал утром пораньше и на завтрак отправился к соседкам.

— Доброе утро, леди! Ваши сны были приятными?

Адель и Бернадетта встали и приветствовали меня, приседая и придерживая юбки. Две пары одинаковых зеленых глаз взяли меня под обстрел.

— Милорд муж хорошо отдохнул ночью?

— Без вас мои ночи, миледи, пусты, печальны и холодны!

Я поцеловал руку жены. Ее пальцы слегка сжали мои.

Бернадетта подала мне свою руку, высоко приподняв ее, почти к моим губам. Я поцеловал эту прохладную ручку и, не удержавшись, пожал пальчики. Брови сестрички приподнялись от неожиданности.

— Леди, к вечеру мы будем в замке вашего отца, и там вас ждет сюрприз!

Весь день сестры пытались выпытать у меня, — что за сюрприз? Но я был тверд. Сестры злились, а я забавлялся.

— Грегори, ты дразнишь нас и получаешь от этого удовольствие!

Адель была на взводе.

— Это маленькая месть миледи за одинокую вчерашнюю ночь…

— Это просто возмутительно! Быть таким злопамятливым!

Я засмеялся. Адель фыркнула и, стегнув кобылку, поскакала вперед.

Замок барона Соммерсби показался из‑за рощи, когда солнце уже зашло, и сумрак начал свой привычный бег с востока на запад.

Сестры, хлестнув лошадей, со смехом и визгом поскакали вперед. Со мной поравнялся барон Соммерсби.

— Лорд Грегори, дочери весь день пытались получить от меня ответ — какой сюрприз их ждет в замке. Но мне вы можете сказать хотя бы сейчас.

— Все увидите сами, дорогой тесть!

Джулиано Мадзини встретил нас перед въездом на подъемный мост.

Впрочем, вместо подъемного моста стоял деревянный, постоянный с перилами, светящимися свежим деревом.

_-Милорд Грегори, я жду вас весь день! Сьерр барон! Прошу вас оценить мои труды!

Труды впечатляли даже в наступивших сумерках. Замок обновился и посветлел. Новые окна светились кружочками огней, все же вымощенный двор сверкал гранитной брусчаткой. Чисто выбеленный свод ворот и новые ворота, окованные блестящим железом.

Новая черепица на основном здании двора лежала ровными аккуратными рядами.

Мы с бароном спешились. Пажи и горцы охраны быстро наводнили весь двор. Слуги в одинаковых ливреях с гербами барона заводили лошадей на конюшню. Служанки несли в дом походные тюфяки. Факелы и фонари, во множестве расположившиеся по стенам, ярко освещали шумное многолюдье.

Внутри все изменилось. Стены в зале обшиты новенькими деревянными панелями. Своды потолка чисто выбелены. Люстры с множеством свечей озаряли обновившийся зал мерцающим желтым светом. Огромный камин, в котором пылали дрова, добавлял уют.

Растерянный барон бродил по залу, трогал панели рукой, задирал голову вверх. Мой тесть явно был потрясен чудесным превращением пыльного и обветшалого родового гнезда в образцовое поместье.

Мне это обошлось в двадцать фунтов золота. Две недели две сотни рабочих ремонтировали замок под присмотром мессира Мадзини.

По свежевыкрашенной лестнице с округлившимися глазами спускались Адель и Бернадетта.

С визгом и смехом они повисли на моей шее.

— Грегори, ты маг!

— Лорд Грегори — это чудо что вы сделали!

Ужин превратился в праздник. Мессир Мадзини светился как именинник. Похвалы и славословия лились на него водопадом. Различной провизией кладовые тоже были наполнены доверху, и теперь слуги быстро уставили длинный стол яствами на любой вкус.

Жареного кабана на огромном блюде внесли шестеро слуг.

Во дворе я приказал накрыть столы для нашей свиты.

Мессиру Мадзини принесли лютню, и он пел на своем языке песни своей далекой родины. Мелодичные и веселые, они звали танцевать, хотя ни слова мы не понимали.

Адель и Бернадетта, как единственные аристократки в этом зале, танцевали с моими рыцарями и лейтенантами. Раскрасневшиеся, с блестящими глазами они кружились по залу, грациозные и блистательные, как две бабочки утром на лугу под яркими лучами солнца.

Барон Соммерсби прослезился. Он взял меня под руку.

— Грегори, нет слов выразить мою признательность!

— Отец и сестра моей супруги должны жить богато и достойно! Кроме того — я понизил голос — я оплатил все ваши долги.

Барон побледнел.

— Я знаю, кому вы проиграли в кости и таблички вашу жену и ваших дочерей… Если с Бернадеттой повторится подобная история — я прикажу вырезать вам сердце. В Хагерти вам дорога закрыта навсегда — епископ Иоанн мне это пообещал. Я не буду читать вам нравоучений, дорогой тесть, но если вы еще раз возьмете в руки кости или таблички — вам не жить!

Глава 17

Адель я извлек из рук барона Гринвуда.

— Дорогая супруга, пора идти ко сну!

— Я еще не натанцевалась, Грегори! Ну, пожалуйста!

— Мне опять спать одному?

Адель сделала выбор в мою пользу, и мы поднялись по лестнице наверх.