Серая сестра (ЛП) - Лоуренс Марк

— Сила строится на союзах, лорд Глосис. — Шерзал обнажила свою акулью улыбку. — Сила большого лука исходит от союза различных лесов, каждый из которых вносит свой вклад. — Она повернулась к судьям. — Я сказала, что не признаю себя виновной и не заявляю об особом освобождении. Но я и не признаю себя невиновной. Правда в том, что я приказала забрать корабль-сердце из монастыря Сладкое Милосердие. Я заявляю это сейчас, без всякого стыда. Да, я виновна в том, что отняла у горстки монахинь, изолированных на одинокой скале, нечто, что может принести неисчислимое благо всей империи. Виновна в том, что поставила все наше будущее выше высокомерия Серого и Красного, выше эгоистичных абстракций Святых Ведьм. — Шерзал обошла свой трон и повернулась лицом к залу, глядя через высокую спинку. — У ной-гуин есть корабль-сердце марджал.

Тут же поднялось недовольное бормотание. Многие семьи Сис потеряли своих членов из-за ной-гуин. Эти смерти часто заказывались другими семьями, но большинство оставшихся жертв были заказаны «внутри дома», как средство продвижения в семье.

— Если вы хотите положить конец ной-гуин, — сказала Шерзал, — я знаю способ, который приведет к успеху там, где сотни лет и тысячи солдат потерпели поражение. Приведите их в наши ряды. Пусть они займут свое место за высоким столом как Нойсис, и больше не будет ной-гуин. Пусть они присоединят свое корабль-сердце к нашему делу.

— Это два. — Старая лорд Глосис, сгорбившаяся в своих одеждах, несмотря на жару.

Стекло почувствовала, что вспотела от треска и рева, доносившихся из камина позади нее. Она начала разматывать цепь, хотя у нее не было никакой надежды на побег.

— Два. — Шерзал подняла вверх два пальца. — И у Адомы есть последние необходимые два. — Она подняла оставшиеся пальцы.

— Вы собираетесь вторгнуться в Скифроул? — Лорд, стоявший сзади, разразился лающим смехом.

— Я планирую союз. — Шерзал опустила руку.

— С бой-королевой! — Карвон Йотсис успокоился и сел. Другие, наоборот, поднялись на ноги — многие из них с криками «Предательство!» на губах.

— Ты продаешь нас в цепи Скифроула? — воскликнул лорд Менсис.

Крики «Ересь!» с судейской скамьи.

— Адома предоставит нам два корабль-сердца, и ее боевые кланы расчистят нам путь к Истине, — сказала Шерзал, ее голос поднялся над приливом жалоб. — Мой брат окажется перед двумя вариантами, тогда как раньше у него был только один, хотя он никогда это не признает.

Первый — Скифроул берет империю под свой контроль, их ересь будет в каждой церкви Предка, наш народ порабощен, наша знать — свергнута. Конечно, Крусикэл разрушит Ковчег, чтобы лишить их такого приза, но это будет пустая победа, одна битва в проигранной войне. В настоящее время это его единственный выбор. Скифроул не удержать.

Второй вариант — принять меня как нового императора, поддерживающего династию Лансисов. Принять предложенные корабль-сердца Адомы и, присоединив их к нашим, получить власть над самой луной.

Адома — благодаря сигил-работе ее магов — сохранит способность уничтожить два ее корабль-сердца со своего трона и тем самым уничтожить Ковчег. Это ее гарантия нашей доброй воли. Но контролировать луну будем мы, и в обмен на ее использование для сохранения Скифроула и продвижения интересов Адомы на восток, она выведет свои войска.

Наши границы будут защищены, наше будущее обеспечено для следующих поколений, наша честь восстановлена. Мы позволим льдам сокрушить Дарн, и Луна сожжет их порты дотла. И вы, друзья мои, объединив ваши силы с моими, дадите возможность цветку империи пережить этот кризис. И, конечно, мой трон обеспечит вам ведущее положение среди Сис.

Крики протеста продолжались, но постепенно стихли, и многие лорды начали оживленно спорить со своими соседями. Стекло достаточно знала людей и понимала — прилив переменился, и гостям Шерзал осталось только понять это самим.

— Единственные неизбежные жертвы стоят перед нами. — Шерзал вновь привлекла внимание лордов. — Инквизиция никогда не примет союз со Скифроулом. Мне нужно будет покончить с настоятельницей и ее организацией. — Она махнула рукой в сторону судей. — Может ли кто-нибудь из вас утверждать, что инквизиция — достойная вещь, достояние, которым не следует жертвовать во имя бо́льшего блага?

И Настоятельница Стекло, чей язык был отравлен ядом, заставлявшим говорить правду, вынуждена была ответить:

— Нет.

• • •

КОГДА ОХРАННИКИ ШЕРЗАЛ приблизились к судейской скамье, Стекло снова обрела голос.

— Инквизиция, возможно, может быть ценой, которую стоит заплатить, но твоя ассасин убила невинного ребенка, когда воровала из церкви Предка. Жизнь ребенка — слишком высокая цена. Как и все жизни, которые будут потрачены, когда орды Скифроула пронесутся по дорогам к Истине. Бой-королева может отступить, а может и нет, но, даже если орды вернутся на восток, это будет похоже на отступление штормового прилива, оставляющего опустошение. — Стекло говорила только правду, и она говорила это с уверенностью, присущей ее посту, применяя свою собственную магию, которая заглушила болтовню лордов и даже заставила солдат Шерзал приостановить наступление на Мелкира. — Вся эта кровь будет пролита ради твоего честолюбия, Шерзал! Если бы этот миф о корабль-сердцах и управлении луной был правдой, то сам Крусикэл мог бы заключить такую сделку с Адомой. Если бы ты поделилась с ним своими знаниями, у Скифроула не было бы причин пересекать Грэмпейны. Если это правда.

— Схватите ее! — крикнула Шерзал своим стражам.

Мелкир поднял меч, но Сафира, двигаясь быстрее, чем способен видеть человеческий глаз, обошла клинок и подсекла его левую ногу своей правой, так что он с грохотом упал на пол.

Стекло продолжала говорить, даже когда стражники сомкнулись вокруг нее:

— Все народы Коридора — дети Предка, знают они об этом или нет, какие бы границы их ни окружали. Крусикэл никогда не стал бы использовать луну в качестве орудия агрессии. Луна — наш дар от тех, кто находится гораздо глубже в великом древе Предка, чем мы. Император мог бы найти способы лучше использовать благословение луны и удержать других от нападения. Империя могла бы стать драгоценным камнем на поясе Абета, а не темным и кровожадным повелителем, обрекающим целые народы на ледяную гибель.

Двое охранников взяли Стекло за руки, казалось, не зная, что делать дальше, пока она продолжала обращаться к их госпоже:

— Твой план требует много чего, и в нем даже есть что-то хорошее, Шерзал. Чего он не требует, так это тебя. Никакая часть высшего блага не требует, чтобы ты села на императорский трон!

— Заставьте эту женщину замолчать! — крикнула Шерзал. — Или я должна сама это?..

Звук, который заглушил все остальные, был громадным и физическим, как будто гигантский молот ударил по дворцу — не по внешним стенам, а здесь, внутри зала. Стулья и их обитатели разлетелись во все стороны от центра — того места, где сидели семьи Сис. Трещины, достаточно широкие, чтобы вместить пальцы и даже целые ладони, побежали по мраморному полу, от места удара поднялось облако каменной пыли.

Движение за сценой и над ней привлекло внимание Стекла, за ширмой в галерее с музыкантами большая фигура разбрасывала более маленькие. Дарла! Ее противниками были лучники с арбалетами, бесполезными на таком расстоянии. Их оружие, должно быть, было нацелено на единственного гостя, который, как знала Шерзал, мог представлять для нее наибольшую физическую угрозу. Ускользнуть во время суда, чтобы разобраться с теми, кто наблюдал за Арой, было впечатляющим подвигом для человека ростом ближе к семи футам, чем к шести, но Дарла сумела добиться того, чтобы ее вывели, избавив от необходимости прибегать к уловкам.

Пыль начала оседать. Посреди нее стояла на одном колене фигура, прижимая одну руку к полу. Женщина в обрывках платья. Ткань, да и вся ее фигура, вздрагивала, двигалась... искривлялась... пока она пыталась сдержать свою силу.