Кэтрин Куртц - Камбер-еретик

— Мы постараемся держаться в зоне досягаемости, — сказал Райс. — Значит, ты полагаешь, что сможешь протянуть до весны?

— По-моему, да. А вы? Думаете, вы найдете кого-нибудь?

Ивейн вздохнула.

— Сейчас остается только гадать. Однако мы теряем драгоценное время. Райс, ты, кажется, собирался быстро проверить, все ли так, как должно, у Иоахима. Наш друг не должен быть без сознания слишком долго.

— Верно. Посмотри за ним, пожалуйста, и приглядывай за входом.

Ивейн переключила внимание на все еще спящего Иоахима, а Райс положил руку Ревану на плечо и кивнул. В ответ Реван закрыл глаза и глубоко вздохнул, входя в тесный контакт с Целителем. Обмен длился несколько секунд. Райс погрузился в сознание Ревана и прочитал все его воспоминания, осмотрел и защиты, которыми они с Ивейн вооружили его против случайной проверки других Дерини. Преграда была по-прежнему прочна и хорошо скрыта, если только не знать, где ее искать.

На вздохе Райс вышел из транса, прикосновением руки подбодрил молодого человека. Ивейн улыбнулась обоим и протянула руки, чтобы возобновить контакт.

— Там кто-то идет по тропинке, хотя это и не наша знакомая. Возвращайтесь в образ, брат Реван.

Кивнув, Реван склонил голову и полузакрыл глаза, чувствуя поддержку рук Райса и Ивейн.

— Хвала Господу нашему всеблагому, ибо Он даровал вам смелость покинуть пути тьмы и искать новую жизнь, — забормотал он, глядя на них слегка безумными глазами проповедника. — Иоахим, ты правильно сделал, что привел ко мне этих двух заблудших овец. — Услышав свое имя, Иоахим, вздрогнув от удивления, пришел в себя и поднял голову. — Святой Дух говорил со мной и даровал вам прощение, дети мои.

— Значит, мы теперь свободны от позора Дерини, учитель? — прошептала Ивейн, уставившись на него остекленевшими глазами. — Мы можем получить ваше благословение?

— Благословляю не я, а Господь, — назидательно сказал Реван, возлагая свои руки на их макушки. — Склоните головы и молитесь о Его благословении и защите. Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

— Аминь, — прошептали в ответ муж и жена, снова превратившиеся в забитых крестьян. Иоахим с благоговейным трепетом взирал на происходящее.

— А теперь ступайте с миром, дабы любить Господа и служить Ему во всем, — произнес преисполненный религиозного рвения Реван и высоко поднял лампу, чтобы гости ненароком не опрокинули ее.

Не двигаясь, он смотрел на пламя, тогда как Райс и Ивейн встали и в сопровождении Иоахима покинули пещеру. Остальные дожидались снаружи, и Иоахим велел им сесть и терпеливо ждать, объяснив, что сейчас Учитель немного устал, но скоро выйдет к ним. Ему не сиделось на месте, и он расхаживал среди единоверцев, все еще ощущая на себе отблеск святости благословенного Ревана, а тем временем Райс и Ивейн спокойно спустились вниз по тропинке и покинули лагерь виллимитов. Ни один Дерини не попался им на пути.

ГЛАВА XIX

Нет врачества для раны твоей, болезненна язва твоя.[20]

Ивейн с Райсом удачно съездили к Ревану, но оптимизма это не прибавило. Хотя, на первый взгляд, Реван отлично справлялся со своей задачей, стал своим человеком среди внушающих страх виллимитов, и они весьма почитали его, но слишком уж легко юноша принял свою роль пророка-отшельника, и это не могло не вызывать тревоги. Он еще не отдавал себе отчета, какие силы теперь подвластны ему, но рано или поздно осознает это сполна. Выдержит ли он искушение властью — пугающей властью главного противника Дерини? И справятся ли с ситуацией те, кто «сотворил» нового мессию? Дай-то Бог, чтобы замысел их послужил во благо Дерини, но что если, подобно движению «святого» Камбера, он выйдет из-под контроля? Сумеют ли они вовремя обуздать свое детище?

Обо всех своих надеждах и опасениях Райс и Ивейн поведали Совету. Джеффрай и Девин, тем временем, продолжали наблюдать за регентами и придворными в Ремуте. Судя по всему, лето не обещало никаких перемен к лучшему…

Не радовало также и происходящее в Ордене Святого Михаила, лишь усиливая предчувствие неминуемой беды, владевшее в эти дни всеми камберианцами. Уже в начале осени Джебедия был вынужден признать очевидное и сообщить своим соратникам печальную весть: Креван Эллин готовился распустить Орден. Большую часть братьев в тайне переправили в надежные убежища. Похоже, Аргод, который все эти тринадцать лет служил михайлинцам основной военной базой, доживал в этом качестве последние дни.

Окончательное решение приняли несколько недель назад. Когда в августе армия была разделена между Ремутом и Валоретом, даже для самых наивных михайлинцев стало очевидно, что регенты укрепляют военную мощь, чтобы держать в повиновении весь Гвиннед. Возводились укрепления, в городах ставились гарнизоны, новые крепости вырастали за ночь. Никакой видимой причины для такой активности не было, границам королевства никто не угрожал, но регенты еще весной ясно показали свое отношение к рыцарям михайлинского Ордена, изгнав их из армии.

Итак, в начале сентября Креван Эллин начал исход членов Ордена из Гвиннеда. Большинство монахов уже было вывезено из страны, теперь уходили рыцари, в большинстве своем перебирались в Джелларду на крайнем юге Форсинна. Один из принцев Форсинна страшно боялся муринского вторжения (на то была своя причина) и обещал защиту, земли и службу тем рыцарям Ордена, которые осядут на границах его владений. В каком-то смысле это было возвращением домой, ведь истоки Ордена шли именно отсюда, с окраины огромной пустыни, названной Божьей Наковальней. Когда михайлинцы получили приглашение от Гвиннеда, маленькая крепость была превращена в заграничное подворье Ордена, а штаб-квартира переместилась в Челтхем по приглашению короля Беренда. Вскоре Джелларде придется восстановить свой давешний статус.

В Гвиннеде оставалась лишь горстка михайлинцев. Кроме троих в составе Камберианского совета, это были люди, рассеянные по всей территории от Аргода до Кьюэлтейна, чтобы создать видимость Ордена, живущего под властью регентов. В конце лета Верхний Эйриал и Моллингфорд, так и не восстановившие былого процветания после падения Имре, были переданы местным епископам. А епископы, никогда не пренебрегавшие даяниями в виде земли или строений, разместили там общины монахов. Новые хозяева даже не заметили изменений, для них люди по-прежнему уходили и приходили. Когда настал праздник святого Михаила, членов Ордена и его последователей осталось совсем немного.

К концу лета михайлинцы оказались не единственными, к кому регенты явно выразили свое отношение. Дерини чувствовали на себе все более сильные удары, особенно трудным их положение было в городах. Дерини-дворяне не лишились своих земель и титулов, однако новые назначения делались исключительно из людей. Если Дерини, занимавший какой-либо пост, умирал, его место не наследовалось, а переходило к не-Дерини. Деринийские ремесленники и купцы, раньше находившиеся под покровительством короля, обнаружили, что больше не нужны стране. К началу сентября, пожалуй, единственными Дерини, которые занимали должности в государстве, оставались архиепископ Джеффрай и Тавис О'Нилл.