Xxcoy - Послушание змеи

Дождавшись, пока часовые отойдут подальше, я как можно незаметнее опять выбрался наружу. Так как мне было неизвестно, где скрывался вор, показалось разумным подождать его в тени у входной двери. Он, как всегда, подкрался без единого звука, и уж в этот раз я не дергался как полоумный, когда протянувшаяся из ниоткуда рука быстро коснулась моего плеча. Знакомый сигнал – „за мной“.

Что, интересно, планировал вор? Может, отыскать предполагаемый тайный путь в библиотеку из кабинета Первосвященника? Или же пуститься во все тяжкие и рискнуть пробраться через усиленно охраняемую (если верить болтовне Бенедикта) церковь? Хотя этот вариант в свете произошедших событий теперь казался более приемлемым. Основные силы братьев, не смыкая глаз, прочесывали в эти беспокойные ночи городские улицы, ожидая новой атаки нежити. Но Гарретт уже ответил на невысказанный вопрос, направляясь прямо к церкви. Похоже, вор сомневался в достоверности слов Бенедикта или просто не доверял ему.

Возвышавшиеся повсюду надгробные камни послужили для нас хорошим укрытием – двое патрулировавших братьев были и так озабочены тем, что кто-нибудь в любой момент мог выкарабкаться наружу из могилы. Им и в голову не могло прийти, что у вторгшихся нежданных гостей хватит ума там скрываться. Церковные ворота оказались незаперты, а охраняла их все та же пара с кладбища. Поэтому нам не составило большого труда выбрать удачный момент для незаметного вторжения.

В неприступно-холодной, торжественной атмосфере нефа царили тишь и темнота. Где-то вдалеке раздавались шаги стража, а пляшущие на серых  камнях слабые блики указывали на факел, освещавший его путь. Мы стояли у входа в зал песнопений, чьи высокие стены увенчивались куполом. Колонны поддерживали круговые галереи из темных тяжелых балок примерно пятиметровой длины. Снизу почти невозможно было разглядеть, что происходит на этих массивных галереях с их изукрашенными перилами, но зато сверху открывался прекрасный вид. Братья низшего ранга, вроде меня, рассаживались во время службы на скамьях, стоявших по обеим сторонам прохода. Его устилала толстая карминно-красная ковровая дорожка, доходившая прямо до каменного алтаря, чей простой вид свидетельствовал о невероятной древности, а позади возвышался символ Строителя потрясающей величины. Вокруг располагались согласно обычаям резные деревянные сиденья Старших, однако там не было места Первосвященника, как у нас в монастыре. Поглядев наверх, я заметил предназначенную для этой цели маленькую кафедру прямо над алтарем. Оставалось непонятным, как же Первосвященник попадал туда – ведь лестницы-то не было. * а не надо пренебрегать сведениями, добытыми у болтливых неофитов!  Гарретт тоже бегло огляделся по сторонам и слегка тронул мое плечо, прежде чем войти в темноту нефа. Мы осторожно прошли мимо деревянных колонн к маленькой дверце справа, чей огромный замок совсем не соответствовал ее крошечным размерам.

Услышав покашливание приближавшегося стража, я уже подыскивал место для укрытия, когда мой спутник торжественно вручил мне обе отмычки.

– А ну-ка попробуй, – шепнул он напоследок и исчез в тени, оставив меня с обалделым видом разглядывать воровские инструменты.

С тяжелым вздохом я опустился на колени перед дверью, беспомощно ковыряясь в замке. Если мне пришлось туго уже с теми механизмами во время обучения, то что говорить про этот! Прямо-таки замок на комнате с сокровищами и мои шансы открыть его до смешного малы.

Почему он так поступает со мной? Издевается что ли? Я весь горел от злости. Он ведь прекрасно понимает, что мне не под силу справиться с таким замком. Но если этот хваленый мастер-вор ждет, что я сдамся, то тут он сильно ошибается. Закусив губу, я пытался действовать, вспоминая все усвоенные навыки. Вдруг внутри механизма тихо щелкнуло – это подался первый затвор. Я так удивился неожиданному успеху, что чуть не выронил отмычку, едва не погубил результат своих трудов, и, забыв обо всем на свете, продолжал попытки. Теперь мне стало ясно, что замок только с виду казался таким сложным, на самом же деле было не так плохо. Следующая преграда убралась с пути без особых трудностей и через пару секунд механизм подался с отчетливым щелчком, так что отмычка свободно поворачивалась в любую сторону. Я уже собирался радостно вскочить, чтобы с гордостью показать работу Гарретту, как вдруг позади раздался звук удара и вслед за ним слабый вскрик. Оглушенный страж распластался на полу возле моих ног. А перед этим он укрепил свой факел на стене и крался ко мне, сняв с пояса молот, которым, вероятно, собирался размозжить мне голову. Но бедный брат сам стал жертвой внезапного нападения – мой спутник выжидал именно этого момента. Он молча приподнял оглушенного и положил на одну из скамеек – со стороны казалось, что страж просто задремал. Парню бы очень не поздоровилось, попадись он в такой ситуации кому-нибудь на глаза, ведь это ему в первую очередь было положено поднять по тревоге весь монастырь. Понятно, я выступил в роли приманки, сам об этом не догадываясь. А Гарретт не удостоил мой полный упрека взгляд особым вниманием и не испытал никакого благоговения к древнему алтарю – стоявшие там золотые чаши куда-то внезапно пропали.

За дверью вокруг одинокой колонны обвивалась каменная летница. Через маленькие оконца, покрытые морозными узорами, просачивался там и тут слабый свет. Тем не менее я несколько раз умудрился споткнулся на стертых за многие столетия ступеньках, пока мы тихо поднимались наверх. Изо рта при дыхании выходил пар – тут было чертовски холодно.

Оказавшаяся на пути деревянная двнрь задержала нас всего на пару секунд – Гарретт намного ловчее меня орудовал отмычками – и вот мы уже оказались на хорах. Здесь повсюду посередине пола лежал красный ковер. Его густой ворс заглушал шум наших шагов, но также скрывал звуки приближения стражей. С боковой стороны каждой галереи открывался вход в часовенку с изящными, полными книг полками, вычурными тяжелыми подсвечниками и маленьким алтарем с единственной молитвенной скамьей. Здесь Старшие Ордена часами пребывали в медитации. „Что-то уж больно помпезно для молитв“ – мелькнула в голове крамольная мысль, однако богобоязненная часть рассудка тут же призвала меня к порядку и заставила устыдиться из-за подобных рассуждений. Гарретт уже заскочил в первую на пути часовенку, внеся изменения в ее обстановку в виде кражи маленького украшенного подсвечника. Кусая губы, я знал, насколько бесполезно спорить с ним о подобной непочтительности и тайком утешал себя мыслью, что Строитель проявит к Гарретту немного снисхождения на последнем суде. * не препятствуя воровству в священной обители, сам совершаешь грех, так что с тебя за это тоже спросят  А может быть, его всевидящий взгляд сейчас не устремлен сюда. Строгое лицо Торбена возникло перед глазами, когда я осознал, сколько ереси заключалось в таких мыслях. Но теперь мне уже было не до набожного наставника, стремившегося втемяшить в мою голову аскетичное видение мира. Я вспомнил добродушный взгляд нашего Первосвященника и веселое лицо Мастера Лукаса и утешил себя надеждой, что они более похожи по духу на Строителя чем Торбен. Для пущей уверенности я мысленно молил бога простить моему спутнику эти злодеяния, противопоставляя „вредным наклонностям“ его положительные стороны и отчасти хорошие поступки; надеюсь, что эти молитвы были убедительны.