Николай Чугунов - Per aspera ad astra II B

— Дальше!

— Агент-наблюдатель Небосводной. Как и вы, между прочим!

— Твои задачи.

— Наблюдать, вынюхивать, собирать слухи, сплетни и факты, обобщать и передавать в Центр. В случае крайней необходимости — помогать коллегам, чем могу.

— Назовите ваших коллег.

Торар задумался — это вопрос прямо противоречил инструкции. Возможно, его проверяли — тогда стоило проявить стойкость.

— Не имею права, вы же знаете! Это явно противоречит инструкции.

— Мы и так это знаем, так что ваше запирательство ничего не изменит.

— Тогда сами и назовите.

— Зорин Ар-Туллег, Гогор Ир-Ликин, Зотар Ур-Моллин, Темар Ир-Туллег.

— Дитара Ар-Марина забыли, — буркнул Торар. В горле снова пересохло, накатила тошнота, и гному отчаянно захотелось прилечь.

— Отлично, — свет погас и наконец-то повеяло прохладой. — Физический дискомфорт и профилактическое избиение может творить чудеса.

— Вы страшный человек, Ордан, — в этом голосе отчетливо прозвучал страх.

— Не волнуйтесь, нас уже мало таких осталось, — допросчик коротко хихикнул. — Ладно, с ним, пожалуй, на сегодня закончим. Эй, кто-нибудь — кликните ко мне Сизарей. Тут для них срочная работа образовалась.

Торар наконец сумел проморгаться, и то, что он увидел, заставило его буквально окоченеть от ужаса: он сидел в каком-то грязном подвале напротив массивного деревянного стола, заставленного настоящей батареей шахтерских фонарей, теперь уже погашенных — именно они давали столь яркий свет и жар. У двери в дальнем конце комнаты стоял старик в мундире «Предвестников» — местной шайки змагаров, и незнакомый гном в аккуратном, можно даже сказать, щегольском костюме. Именно в его взгляде читался плохо скрываемый страх.

— Он очухался, — от стены отделилась еще одна фигура — тоже в мундире «Предвестников». — Куда его — вниз?

— Помрет же… — старик, не торопясь, подошел к пленному и, ухватив его за волосы, повернул лицо Торара кверху. — Гарин, тут двери крепкие?

— Тут только одна — три вершка мореного дуба. Это бывший склад, — донеслось из коридора.

— Тогда оставим его тут. Нет, не отвязывай. Пусть сидит.

Когда дверь наконец захлопнулась, Торар, не сдержавшись, завыл в голос. Все оказалось куда хуже, чем он рассчитывал — его развели, как младенца. Кто бы ни был этот старик, равных ему по хитрости пленный не видел никогда — ни среди убеленных сединами глав кланов, ни среди прожженных безопасников Небосводной.

Впрочем, это не отменяло главного — Торар все-таки проговорился.

Кабнет Флигг тонул во тьме. Единственная лампочка на полу с трудом освещала покрытый пылью стол. Стулья, за исключением адмиральского кресла, отсутствовали — похоже, их «позаимствовали» прочие работники карандаша и клавиатуры.

— Присаживайся, — Люсинда без толку пощелкала выключателем настольной лампы и шумно вздохнула. — Хоть на стол — мне без разницы.

— Спасибо, я постою, — буркнул сержант. Он ожидал ареста, причем еще в аэропорту, и полуночное свидание с адмиралом стало для него полной неожиданностью.

— Как угодно, — Флигг поерзала в жестком кресле, устраиваясь поудобнее. Она не была в этом помещении больше двух лет — с момента последнего покушения. Именно тогда она решила, что куда безопаснее будет отсиживаться в каюте, выбираясь только на особо важные мероприятия с и без того усиленной охраной. — Ну, рассказывай.

— Что рассказывать?

— А все. С момента отказа выполнить приказ.

— Будто вы сами все не знаете, — та скорость, с которой Люсинда отреагировала на побег, окончательно убедила Браско во всеведении адмирала.

— Может, я хочу послушать именно твою версию событий? Давай, не стесняйся. Небось, когда приказ нарушал, не стыдно было?

— Но это же был свой!

— Он излучал в «синем». Приказ двести шесть не делает исключений ни для кого — никто, излучающий в «синем», не должен пересекать наших границ. Ты знаешь, почему так заведено?

— Излучение в «синем», или магия, портит нашу электронику, — отозвался Браско, сверля взглядом угольно-черный ковролин.

— А ты знаешь, боец, как у нас обстоят дела с запчастями?

— Плохо, вроде. Ребята говорят, что со следующего года вообще бластеры отберут, будем с музейной архаикой бегать.

— Плохо, сержант, это не то слово, — мягко сказала Флигг. Будь ее голос материален, его можно было бы класть в чай вместо сахара. — Наша программа полной автономии полностью провалилась. Все оригинальные запчасти, что есть, поставлены в резерв для орбитальной группировки — но и их надолго не хватит. То, что производят наши лаборатории — большей частью очень дорогой брак, и я не уверена, что причиной является только недостаточная подготовка персонала. Но хуже всего — с исчезновением технологического превосходства мы все оказываемся на грани уничтожения. Вы это понимаете?

Браско озадаченно почесал затылок. До сего дня он списывал все слухи в стиле «нам скоро конец» на склонность сослуживцев во всем видеть исключительно плохое. Реальность оказалась куда жестче, чем все слухи.

— А еще — местные сверхсущности, к слову, недавно выдвинули нам ультиматум — убрать все препоны для «синих». Это же означает быстрый, но достаточно мучительный конец для всего нашего образа жизни и, как следствие, пышные похороны для надежды выбраться отсюда. Нет электроники — нет ферм, нет медицины, нет транспорта, нет оружия, ничего нет. Значит, нет и нас.

— Но… но я не понимаю, — Браско растеряно огляделся, подсознательно рассчитывая увидеть в углу портативный генератор вроде тех, что стояли в Цитадели, или, в худшем случае, миниатюрный алтарь. — Если вы приняли ультиматум, зачем…

— Зачем я настаиваю на безукоризненном исполнении приказа? Потому, что я не приняла его. К счастью, у нас нашлись адекватные средства для ответа — сверхсущности нас более не потревожат. Но в этом же состоит и причина, по которым я не отменяю приказ двести шесть, — Люсинда пристроила на стол крошечный проектор. — Это — визуализация расчетов наших сейсмологов — на мой взгляд, достаточно наглядно для неспециалиста. Послезавтра это покажут по общей сети, так что вы — первый из непосвященных.

Проектор коротко зажужжал, кинув на белую стену яркий квадрат света.

— Зона Мохо, — начал вещать чей-то скрипучий голос, — условная граница между слоями литосферы, ниже которой скорость сейсмических волн резко возрастает. Именно эта особенность, вкупе с методикой литосферного резонанса, и стала основой для создания сейсмического оружия…