Александра Верёвкина - Осколки вечности

'ДО знакомства с ним', - подтвердила мои худшие опасения следующая безжалостная строка, словно пригвоздившая меня к полу.

Далее на экране замелькал видеоряд самого отвратительного качества, выполненный в серо-желтых тонах. По началу я даже не поняла, что происходит в слабо освещенном помещении, обозреваемом откуда-то сверху, но заслышав характерные женские охи, мгновенно разобралась в сути отснятого ролика. Камера наблюдения засняла молодую пару, самозабвенно предающуюся любовным утехам. Лиц почти не было видно, а вот голос, пусть и немного видоизменившийся посредством отдаленности записывающего устройства, я узнала сразу же. Мистер Майнер собственной персоной.

Не знаю, какая сверхъестественная сила приковала меня к телевизору. По-хорошему следовало бы остановить просмотр отвратительной записи, вытащить мерзкий диск из привода и безжалостно превратить его в груду бесполезных пластиковых обломков, однако я с мазохистским упорством продолжала пялиться в монитор, позволяя ноющему сердцу обливаться изнутри горячей кровью.

Цепи, плети, рычание, стоны…На описание получасового процесса достижения удовольствия у меня не осталось сил. С немым упорством я продолжала отмечать какие-то абсолютно ненужные детали: с каким удовольствием девушка выгибала спину на встречу каждому его движению, с какой жадностью обвивала ногами накачанные бедра, как охотно позволяла слизывать кровь с неглубоких царапин от ударов.

Господи, насколько больно было увидеть его губы, ласкающие чужое тело!

Не замечая соскальзывающих на школьный пиджак слез, я слепо нащупала в кармане телефон, с остервенением ткнула пальцем в цифру '1' и поднесла ядовитую трубку к уху. Мне хотелось кричать и топать ногами, дабы сообщить всему миру о своей боли, хотелось высказать Джею все, что я думала о нем в тот момент, хотелось сорвать горло на ругательствах, молниеносно проносящихся в голове. Но я не смогла вымолвить и слова.

— Сладкая, мы же договаривались, — без всякого приветствия лениво отчитал меня парень, — я приеду вечером. Есть один незаконченный проект. Э-эй, Астрид! Чего молчишь?

— Я дома, — бессвязно залепетала я, переходя на усиливающиеся всхлипы при виде того, как Майнер отцепил доселе прикованные к стене руки девушки и принялся нежно растирать пальцами затекшие запястья. — Не хочу тебя видеть. Никогда.

Черт, черт, черт! Нет, я не это хотела сказать, но язык почему-то отказывался слушаться и лепетал одному ему понятный бред. Джей, пожалуйста, не слушай! Я ведь умру без тебя!

— Что? — недопонял он мои сбивчивые речи. — Тебе нехорошо? Астрид, маленькая моя, потерпи десять минут. Я сейчас приеду!

— Нет! — истерично завопила я. — Не надо! Не хочу! Ненавижу-у-у!

Взвыв на ультразвуке, точно сирена, я спрятала лицо в подобранных к груди коленях и надежно закрыла ладонями уши, не желая и дальше истязать себя просмотром и прослушиванием затянувшегося фильма. Каждая клеточка внутри меня пульсировала болью, глубокой и неумолимой, ядом распространяющейся по стенкам артерий. Я мечтала превратиться в камень, сухой и безжизненный, не способный испытывать на себе настолько невыносимую гамму эмоций. Но даже сидя с закрытыми глазами, я продолжала видеть перед собой красивое мускулистое тело, дарящее ласку другой девушке.

— Астрид! Девочка моя! Что случилось? — словно из воздуха материализовалось передо мной искаженное неподдельным беспокойством лицо.

— Ты! Зачем? Это так больно, так больно! Я знаю, что сама во всем виновата, но так…так подло! — принялась отбиваться я от его рук, спешащих стереть с моих щек соленые дорожки слез. — Уйди, я прошу тебя! Такое не прощают!

— Да что я сделал? — довольно зло спросил Джей, едва уловимым движением перехватывая мои молотящие пространство кулаки и отправляя их себе за спину, а после легко поднял с пола и понес куда-то вглубь дома.

Я несла откровенную чушь о том, что он не имел никакого права так поступать, что достаточно было Рейчел, что теперь мы друг другу никто и далее по списку. Непонятно, что на меня вообще нашло, но это злобное нечто исчезло, едва лицо окатило ледяной струей воды.

— Остыла? — сквозь плотно сцепленные зубы поинтересовался Майнер, усаживая меня на стиральную машинку. — А теперь внятно, без всех этих соплей, объясни, что я тебе сделал? Начнешь испытывать мое терпение, окажешься под холодным душем. Усвоила?

Я подобострастно кивнула и постаралась четко изложить суть случившегося, до одури пугаясь металлической ярости, засквозившей в его голосе.

— Ты изменил мне, — вяло проворочала я языком, оканчивая краткий экскурс по дебрям своего предсмертного состояния.

— Бред! — односложно прокомментировал парень услышанное, стаскивая меня на пол, а затем вновь поволок в гостиную, где, развалившись на диване у телевизора, попросил, точнее приказал, продемонстрировать ему занятную запись.

Отчаянно не слушающимися пальцами я кое-как нажала на кнопку воспроизведения и хотела ретироваться из комнаты прежде, чем опять стану свидетелем творящегося на экране непотребства, когда Джей схватил меня за руку и практически силком усадил рядом с собой. Благо, разрешил отвернуться, и на том спасибо.

В голову вновь впился заунывный вой заупокойной мессы, а горло сдавили отчаянные рыдания, сопротивляться которым с каждой секундой становилось все труднее.

— Лора Баккли, — машинально повторил Майнер всплывшую надпись. — Это же…Дай пульт! Астрид, прекрати, прошу тебя. Я клянусь, что за все время нашего знакомства подходил лишь к одной женщине, той, чью кровь ежедневно пью. Никаких измен, честное слово. А теперь будь так любезна…

Выхватив их моей трясущейся ладони пластмассовую безделицу, он убрал звук и включил перемотку, планомерно добираясь до конца смонтированного на коленке 'фильма'.

'А такой стала после', - возникло пропущенное мною при первом просмотре пояснение, вслед за которым появилась очередная фотография. От неожиданности я вскрикнула, узрев на мониторе обезображенную голову с разметавшимися по асфальту рыжими волосами. Синяя кожа с проступившей под глазами древовидной сеточкой вздувшихся от жары вен, широко раскрытые глаза, смотрящие с немым ужасом, искривленный гримасой посмертной судороги рот и кончик почерневшего языка, виднеющийся между запятнанных кровью зубов. Последней каплей явился тошнотворно натуралистичный шейный срез с засохшими прожилками, сухожилиями и прочими анатомическими подробностями.

Я подскочила на месте и на всех парах понеслась в ванную, по возможности сдерживая не самые приятные порывы желудка избавиться от съеденного не так давно обеда. Джей последовал за мной и стал свидетелем безобразного процесса.