Пьер Певель - Рыцарь

Толпа замерла в ожидании и вскоре увидела рисунок, стекавший по дверному полотну: две перекрещенные шпаги. Символ, смысл которого был очевиден.

Отныне Ониксовая гвардия защищала этот дом и тех, кто в нем жил.

Лорн развел руки в стороны, призывая всех к вниманию.

— Жители Красных Мостовых! Я Лорн Аскариан, Первый рыцарь королевства. С этого дня, именем Верховного короля и в силу тех полномочий, которыми он наделил меня, предлагаю вам защиту Ониксовой гвардии! Если вы нуждаетесь в ней, вам достаточно лишь начертить эту эмблему на своей двери! Эти шпаги — наши! Они защитят вас, и если кто-то считает иначе, приглашаю его поспорить со мной!

По толпе пробежала дрожь.

Все повернулись в сторону Андары и принялись вытягивать шеи, привставать на цыпочки, чтобы увидеть, как он отреагирует.

Глава милиции ничего не ответил Лорну. В его глазах сверкал гнев. Затем он сухо отдал приказ своим подчиненным и пошел прочь. Милиционеры последовали за ним.

Не веря своим глазам, собравшиеся смотрели, как уходит Андара, а затем разразились криками ликования. Послышались восклицания, одобрительные возгласы, смех и поздравления.

— Вот, — с мрачным видом сказал Лорн. — Война объявлена.

— Я надеюсь, вы знаете, что делаете, сын мой.

— Андара не осмелится убить меня. А вот вы будьте осторожны, отец. За вас он как раз может взяться.

— Единственный защищает меня.

В очередной раз Лорн спросил себя, сколько подлинного мужества и слепой веры было в той непоколебимой уверенности, с которой черный священник смотрел в лицо опасности.

— Вы тоже не обольщайтесь, — продолжил отец Эльдрэм. — Да, сейчас эти люди аплодируют и радуются. Их много, и они чувствуют себя сильными. Момент торжества опьяняет их. Он делает их беззаботными и потому смелыми. Но вскоре они разойдутся по домам. Останутся одни. И задумаются. Они поймут, что могут потерять, и вновь испугаются. Они скажут себе, что вы не сумеете защитить их всех, и будут правы.

Лорн молчал. Священник повернулся к нему:

— Вы так не считаете?

— Не бывает войны без жертв, отец мой.

Он произнес эти слова так тихо, что отец Эльдрэм переспросил:

— Что вы говорите?

— Вы правы, отец. Я не могу защитить всех этих людей от милиции. Ни их семьи. Ни их дома. Ни их лавки.

— Кому-то из них придется поплатиться за свою отвагу уже сегодня.

— Да. Рано или поздно Андара отомстит за унижение, которому он только что подвергся.

Сдерживая зарождающийся гнев, черный священник уставился на Лорна, который смотрел на толпу.

— И вы говорите об этом так спокойно?

— Это неизбежно. Так что я принимаю это.

— Вы принимаете это, причем это не требует от вас никаких усилий, — упрекнул Лорна священник. — И тем хуже, если невиновные будут вынуждены платить за ваши амбиции. Нет ничего важнее Черной башни, да? Так по-вашему?

Лорну пришлось приложить усилие, чтобы не вспылить. Он сделал глубокий медленный вдох и, помолчав, произнес:

— Священники, черные священники вроде вас, однажды прибыли в Далрот. Они много молились и исповедали заключенных. Я помню одного из них. Старый человек, капеллан. Он сопровождал армии в военных походах и не понаслышке знал обо всех ужасах мира. Так вот, когда он предложил мне покаяться в своих грехах, я сказал ему, что самые отъявленные грешники в Далроте не заключенные, чего бы они там ни натворили. Потому что то, чему я подвергался там на днями и ночами… Я не заслужил этого, отец. И знаете ли вы, что этот старый священник ответил мне?

— Нет.

— Он ответил, что страдания и несчастья, которые выпадают на нашу долю в этом мире, ничего не значат. И единственное, что имеет значение, это спасение моей вечной души.

Лорн замолчал.

— И… И что? — не понял отец Эльдрэм.

— Занимайтесь их душами, — сказал Лорн, кивком указывая на толпу. И, повернувшись к священнику, он немного опустил свои очки, чтобы отец Эльдрэм увидел ледяной огонь, пламенеющий в его разноцветных глазах. — Занимайтесь их вечными душами.

Ониксовая гвардия во главе с Лорном препроводила Кадфельда в Черную башню, где продавец старых книг мог спокойно восстанавливать силы. Его устроили в старом сарае, который гвардейцы привели в порядок и который Дариль подготовил, как умел. Постель, стол, стул, несколько книг и крыша на четырех стенах. Это было не так уж и много, но Кадфельд не сумел скрыть волнение, когда вошел туда.

— Спасибо, — сказал он сдавленным голосом.

— Будьте как дома, — ответил Лорн, пока Дуэйн помогал старику лечь на кровать. — Естественно, вы вольны идти, куда вам захочется, но я не советую вам покидать Черную башню. Это было бы неосмотрительно.

Кадфельд поморщился от боли, выпрямившись, пока Дариль укладывал две подушки под его спину.

— Верьте мне, рыцарь, я не горю желанием вновь встретиться с людьми Андары. И, возможно, устою перед искушением спрыгнуть с ваших строительных лесов.

Лорн улыбнулся.

— Я как раз собирался запретить вам именно это, — произнес он.

— Бесполезная предосторожность, — усмехнулся Кадфельд. — Дайте мне только добраться до костылей, уж я тогда…

— Это мысль, — невозмутимо кивнул Лорн. — Дариль, унеси костыли господина Кадфельда. Вернешь их ему только по моему особому приказу.

Подросток в изумлении повернулся к Лорну:

— Вы серьезно, господин?

Помолчав, как заговорщики, Лорн и Кадфельд в один голос расхохотались. Дариль смутился, поняв, что над ним подшутили, и улыбнулся.

— Простите, — сказал он.

— Беги, — дружелюбно отозвался Лорн. — Но заходи сюда регулярно, чтобы узнать, нужна ли твоя помощь, договорились?

— Да, господин.

— Спасибо.

Подросток вышел.

— Вы скоро снова будете стоять на ногах, — пообещал Лорн. — И я с легким сердцем велю Дарилю унести ваши костыли, потому что они вам больше не понадобятся.

— Надеюсь, так и будет… — произнес Кадфельд.

Но было ясно, что он почти не верит в близкое выздоровление, и еще меньше — в полное выздоровление. Лорн догадался об этом и предпочел не волновать старика, настаивая на обратном.

— Скрещенные шпаги на двери приюта, — сказал Кадфельд. — Вы в самом деле полагаете, что это хорошая идея?

— Да, когда на других дверях тоже появятся такие шпаги.

— Если это вообще произойдет.

Лорн пожал плечами:

— Поживем — увидим. Но мне кажется, что жители Красных Мостовых устали терпеть произвол милиции. Изображение скрещенных шпаг — вот способ сообщить об этом, не подвергая себя излишней опасности.