Тэд Уильямс - Поворот Колеса

— Так как же тогда были сделаны эти мечи? — спросил Джошуа. — Или ответ на этот вопрос вы и ищете до сих пор?

— Кое-что упоминаемо Моргенсом, — сказал Бинабик. — И оно имеет свое повторение в одном из пергаментов Укекука. Это именовывается Слово Творения — волшебное заклятье, как говаривали бы мы, хотя те, кто владеет Искусством, не используют эти слова.

— Слово Творения? — нахмурился Изгримнур. — Просто слово?

— Да… и нет, — несчастным голосом сказал Стренгьярд. — По правде говоря, мы не уверены в этом. Но мы знаем, что Миннеяр был сделан дворрами — иди двернингами, как сказали бы вы, герцог Изгримнур, и Скорбь была выкована Инелуки в кузнях дворров под Асу'а. Одни дворры обладали достаточными познаниями, чтобы делать столь могущественные вещи, — Инелуки научился этому у них. Может быть, они приложили руку и к Торну, а может быть, их знания были кем-то использованы. В любом случае возможно, что, если бы мы знали способ, которым были созданы три меча, и какие силы были использованы для их создания, то могло бы проясниться, как использовать их в борьбе с Королем Бурь.

— Жалко, что я не расспросил подробнее графа Эолера, когда он был здесь, — нахмурился Джошуа. — Ведь он встречал дворров.

— Да, и они рассказали ему историю возникновения Сверкающего Гвоздя, — добавил отец Стренгьярд, — Однако возможно также, что для нашей цели важен не способ изготовления, а просто сам факт их существования. Во всяком случае, если бы в будущем у нас появилась возможность как-то связаться с дворрами и они стали бы разговаривать с нам", у меня, например, было бы к ним множество вопросов.

Джошуа задумчиво посмотрел на священника.

— Такое занятие больше подобает вам, Стренгьярд. Я всегда считал, что вы напрасно теряете время, смахивая пыль с книг и разбираясь в самых дремучих дебрях церковного права.

Архивариус покраснел.

— Спасибо, принц Джошуа. Что бы я ни делал, все только благодаря вашей милости.

Принц махнул рукой, отметая неуклюжий комплимент.

— Тем не менее, хотя ты, Бинабик и все остальные достигли уже очень многого, сделать предстоит еще больше. Мы продолжаем носиться по открытому морю, молясь, чтобы на горизонте показалась земля, — он замолчал. — Что это за шум?

Изгримнур тоже заметил это: усиливающийся шум, постепенно перекрывающий ветер.

— Похоже на спор, — сказал он и подождал мгновение, прислушиваясь. — Нет, для простого спора слишком много голосов. — Он встал. — Молот Дрора, надеюсь никто не вздумал устраивать мятежи. — Он вытащил из ножен Квалнир, немного успокаиваясь от его привычной тяжести. — Я надеялся, что завтра, перед тем, как мы снова двинемся в путь, будет хоть один тихий день.

Джошуа вскочил:

— Что толку гадать?

Изгримнур вышел из палатки и быстро оглядел лагерь. В мгновение ему стало ясно, что происходит.

— Огонь! — крикнул он остальным, выходившим следом за ним. — По крайней мере одна палатка полыхает, но похоже, сейчас загорятся и соседние.

Между палатками сновали люди — смутные фигуры, кричащие и размахивающие руками. Мужчины спешно застегивали пояса ножен, в смятении сыпля проклятиями. Матери вытаскивали кричащих детей из-под одеял и несли их на воздух. Все тропинки были полны испуганными, мечущимися обитателями лагеря. Изгримнур увидел, как одна старая женщина с криком упала на колени, хотя она была всего в нескольких шагах от того места, где стоял герцог и очень далёко от источника пламени.

— Спаси нас, Эйдон, — сказал Джошуа. — Бинабик, Стренгьярд, крикните, чтобы принесли мехи для воды, а потом захватите парочку этих обалдевших идиотов и спускайтесь к реке. Нужна вода! А еще лучше, снимите промасленные палатки и тащите воду в них. — Он бросился к месту пожара; Изгримнур поспешил за ним.

Пламя уже высоко поднялось, окрасив небо адским оранжевым светом. Когда герцог и Джошуа подошли к огню, вихрь танцующих искр вылетел наружу и с шипением осел на бороду Изгримнура. Герцог с руганью прихлопывал их.

Тиамак очнулся и быстро вскочил, после чего попытался отдышаться. Голова его стучала, как пирруинский церковный колокол.

Повсюду вокруг бушевало пламя, обжигающее кожу и отнимающее воздух. В слепой панике он с трудом сделал несколько шагов по ломкой обугленной траве к тому, что показалось ему выходом, только для того, чтобы уткнуться лицом в скользкую черную ткань. Некоторое время он дергал ее, ощущая странное сопротивление, потом вдруг ткань подалась и открыла белое лицо с закатившимися глазами. На черных губах блестела кровь. Тиамак хотел закричать, но рот его был полон едкого дыма. Задыхаясь, он откатился в сторону.

Внезапно его схватили за руку, с силой дернули вперед и потащили через тело бледнолицего существа и огненную стену. На мгновение вранну показалось, что он уже мертв. На него что-то набросили, стали катать по земле и бить с той же свирепой скоростью, с какой вытащили наружу, потом покрывало сняли, и Тиамак обнаружил, что лежит на мокрой траве. Рядом полыхало пламя, но он был спасен. Спасен!

— Вранн жив, — сказал кто-то рядом с ним. Ему показалось, что он узнал ритмичные интонации Адиту, хотя теперь ее голос был почти пронзительным от страха и горя. — Камарис вытащил его. Я никогда не пойму, почему рыцарь не заснул после того, как его отравили, но он убил двоих хикедайя.

Последовал какой-то неразборчивый ответ.

Несколько долгих мгновений он пролежал на траве, вдыхая чистый воздух обожженными легкими, потом перевернулся. В нескольких шагах от него стояла Адиту; ее белые волосы почернели, а золотистое лицо покрывали пятна сажи. У ее ног лежала лесная женщина Джулой, частично прикрытая плащом, но под ним, видимо, обнаженная. Ее мускулистые ноги блестели от росы. Когда Тиамак взглянул на нес, она попыталась сесть.

— Нет, не надо, — сказала Адиту и сделала шаг назад. — Во имя Рощи, Джулой, ты же ранена.

Дрожа, Джулой с усилием подняла голову.

— Нет, — сказала она. Тиамак едва мог расслышать ее тихий хриплый шепот. — Я умираю.

Адиту склонилась над ней:

— Позволь мне помочь тебе…

— Нет, — голос Джулой окреп, — нет, Адиту… Слишком поздно. Меня ударили кинжалом… больше дюжины раз. — Она закашлялась, и тонкая темная струйка побежала по ее подбородку, смутно поблескивая в свете горящей палатки. Тиамак огляделся. За спиной Адиту он увидел ноги Камариса, лежавшего в траве. — Я должна идти. — Джулой пыталась подняться на ноги, но у нее никак не получалось.

— Может быть есть что-то… — начала Адиту.

Джулой слабо засмеялась, потом снова закашлялась и выплюнула сгусток крови.