Дэвид Эддингс - Последняя игра

Глава 21

Неподвижные осины стояли под безжизненным небом, их белесые стволы, прямые и тонкие, походили на прутья громадной клетки. Белгарат ехал медленно, тщательно выбирая путь в чащобе безмолвного леса.

— Далеко еще? — напряженно спросил Силк.

— Теперь уже не больше дня ходу, — ответил Белгарат. — Тучи сгущаются.

— Ты говорил, что то облако никогда не движется?

— Никогда. Оно недвижимо с тех самых пор, как Торак создал его.

— А если подымется ветер? Разве он не сдвинет тучу?

Белгарат покачал головой.

— Законы природы в этих местах могут не действовать. Насколько я знаю, на самом деле туча может быть и не тучей. Она может быть чем-то другим.

— Чем же?

— Может быть, своеобразной иллюзией, обманом чувств. Боги очень хорошо творят иллюзии.

— А они ищут нас? Я имею в виду гролимов. Белгарат кивнул.

— А ты принимаешь меры, чтобы они нас не нашли? — не унимался Силк.

— Естественно. — Старик посмотрел на него. — Откуда это неожиданное желание поговорить? Ты же не закрываешь рот по крайней мере уже целый час.

— Я немного раздражен, — признался Силк. — Незнакомая местность всегда действует мне на нервы. Я чувствую себя лучше, когда у меня есть заранее продуманные пути отступления.

— Ты всегда думаешь о бегстве?

— При моей профессии только так и приходится. Но что это?

Гарион тоже услышал какие-то звуки. Где то позади них раздался вой какого-то животного, а вскоре к нему присоединились еще несколько голосов.

— Волки? — предположил он. Лицо Белгарата омрачилось.

— Нет, — ответил он, — это не волки. — Он повел поводьями, и его лошадь припустила рысью; удары ее копыт заглушались гниющей листвой, толстым слоем лежавшей под осинами.

— Что же это тогда? — спросил Гарион, также переводя свою лошадь на рысь.

— Гончие Торака, — коротко ответил Белгарат.

— Собаки?

— Не совсем. Это гролимы, но весьма необычные. Когда энгараки построили этот город, Торак решил, что нужен кто-то для охраны его окрестностей.

Некоторые гролимы добровольно согласились изменить свой облик. И стали такими навсегда.

— Я имел дело со сторожевыми псами и раньше, — доверительно сказал Силк.

— Но не с такими. Посмотрим, сможем ли мы удрать от них. — Голос Белгарата звучал не очень обнадеживающе.

Они пустили лошадей в галоп. Ветки хлестали по лицу, и Гарион поднял руку, чтобы защитить глаза. Они пересекли небольшую горную гряду и пронеслись галопом к ее дальнему краю.

Лай позади них, казалось, стал теперь ближе.

Но вот лошадь Силка оступилась, и драсниец чуть не вылетел из седла.

— Так не пойдет, Белгарат, — сказал он, когда старик и Гарион подъехали к нему. — Почва здесь не та, чтобы нестись сломя голову.

Белгарат поднял руку на секунду, прислушался. Глухой лай определенно приближался.

— Так или иначе, они нас догонят, — сказал старик.

— Придумал бы что-нибудь, — ответил Силк, нервно оглядываясь.

— Именно этим я сейчас и занимаюсь. — Белгарат понюхал воздух. — Поедем дальше. Я только что уловил запах гниющей воды. Здесь полно заболоченных мест.

Мы смогли бы сбить их со следа, если бы нашли достаточно большое болото.

Они двинулись вниз по склону в долину. По мере продвижения запах стоячей воды становился все сильнее.

— Прямо впереди. — Гарион указал на коричневую воду, мелькавшую за белыми стволами деревьев.

Болото было довольно обширным, лужицы с маслянистой водой окружали густые заросли камыша. Из воды торчали засохшие деревья, а их голые ветви казались костлявыми руками, протянутыми в немой мольбе к безразличному небу.

Силк сморщил нос.

— Воняет достаточно сильно, чтобы скрыть наши следы почти от всех и вся.

— Посмотрим, — ответил Белгарат. — Это, возможно, сбило бы со следа обычную собаку, но с гролимами дело сложнее. Они обладают способностью размышлять, так что не будут полагаться на один лишь запах.

Они направили своих испуганных лошадей в грязную воду и поехали, часто меняя направление, путая следы среди засохших деревьев. Копыта лошадей подымали со дна гниющую растительность, наполняя воздух еще большим зловонием.

Лай гончих приблизился. Теперь в нем слышались возбуждение и азарт.

— Думаю, они у края болота, — сказал Силк, склонив голову, чтобы прислушаться. Лай на секунду замолк.

— Дедушка! — крикнул Гарион, резко останавливая лошадь.

Прямо перед ними по колено в коричневой воде стояло нечто, похожее на черную собаку. Существо оказалось размером с быка, а глаза горели зеленым огнем. Гарион рассмотрел мощные лапы и грудь, а торчащие из пасти клыки, с которых стекала пена, были длиной в целый фут.

— Теперь попались! — прорычало чудовище. Рука Силка невольно скользнула к одному из спрятанных в одежде кинжалов.

— Ничего, — сказал ему Белгарат. — Это только тень.

— Они и это могут делать? — Силк был поражен.

— Я же говорил, что это гролимы.

— Мы голодны, — пророкотала гончая с горящими глазами. — Я скоро вернусь со своими собратьями по стае, и мы наедимся человечины. — Тень замерцала и исчезла.

— Теперь они знают, где мы. — В голосе Силка звучало уныние. — Сделай что нибудь, Белгарат. Почему бы тебе не прибегнуть к волшебству?

— Это только выдало бы наше местонахождение. А здесь есть и другие опасности, помимо гончих.

— Я бы сказал, что всему свое время. Давайте о них пока не думать. Видели ли вы эти клыки?

— Приближаются, — напряженно сказал Гарион: с дальнего конца болота явственно слышался плеск воды.

— Сделай же что-нибудь, Белгарат!

Небо вдруг потемнело, а воздух будто сгустился вокруг них. Издали донесся угрожающий раскат грома, и лес как бы глубоко вздохнул.

— Поехали, — сказал Белгарат, и лошади зашлепали по мутной коричневой воде к дальнему краю болота. Осины совершенно неожиданно повернули вверх нижние серебристые стороны листьев — по всему лесу будто волна прокатилась.

Гончие теперь были совсем близко, в их лае звучало торжество, когда они пробирались через маслянистое, зловонное болото.

А затем над лесом мелькнула яркая голубовато-белая вспышка, прогремел гром, и небеса разверзлись. С шумом, не уступавшим раскатам грома, на путников неожиданно обрушились потоки воды. Завывал ветер, срывая листья осин и бешено крутя их в воздухе.

— Это ты наделал? — прокричал Силк Белгарату.

Но остолбеневшее лицо Белгарата яснее ясного говорило, что буря для него такая же неожиданность, как и для Силка. Они повернулись к Гариону.