Наталья Бульба - Открыта вакансия телохранителя

— Посиди вон там и послушай, как хрупкие человеческие барышни в состоянии ярости разбираются с теми, кто смеет обижать их мужчин.

Похоже, у меня отходняк. Потому что после этой фразы меня начинает душить уже смех. Впрочем, не меня одну.

— Госпожа?!

— Агирас, будь добр, сделай что тебя просят. — И остается лишь радоваться тому, что у него хватает сообразительности больше вопросов не задавать.

Теперь, когда все в сборе и не сводят с меня глаз, в котором застыло множество вопросов, можно было бы и начать свой рассказ. Но два ощущения не дают мне сделать это немедленно: тонкий ручеек сил, что бежит по ниточке связи, благодаря которой мне удалось активировать заклинание Закираля и пробиться в защищенные подземелья базы и предчувствие того, что на сегодня мои испытания не закончились.

И если первое меня не может не радовать — маме удалось сделать то, что не сумела я и тело Закираля начало требовать поддержки для своей регенерации, то наличие второго наводит меня на мрачные мысли о том, что я дала отцу хороший повод сдержать свое последнее обещание и, пусть не порка, но основательная разборка мне предстоит. И судя по тому, как туманится взгляд брата, сканируя все вокруг нас, это произойдет довольно быстро.

Хотя, удивляться надо было бы другому: как маме удалось его опередить.

Ну, я же говорила…

На морде Радмира выражение полного послушания, да и остальные уже почувствовали матрицу перехода.

— Повелитель Аарон Арх'Онт.

Он появляется из портала в сопровождении пятерки гвардейцев с эмблемами сарусов, морды которых выглядывают из-за стойки воротников коротких колетов и в гостиной сразу становится тесно. Надеюсь, что известие о разгроме второй базы не дошла еще до Правителя Элильяра, а не то эту встречу придется переводить из разряда родственно-дружеской в ранг повыше.

Папочка, что, впрочем, не удивительно, смотрится весьма впечатляюще и на фоне своих серьезного вида телохранителей. И даже Тамирас, что монументально выглядит среди изящных эльфов, значительно уступает ему по размерам.

Так что, глядя на Повелителя, нельзя сразу не понять, кто он и зачем появился.

— Отец… — Я пытаюсь подняться с кушетки, но он взглядом впечатывает меня обратно.

Да… когда он в гневе, а то состояние, которое я сейчас вижу, иначе и назвать нельзя, от него стоит держаться подальше. Правда, с моим умением вить из него веревки, все это можно считать легким ветерком, по сравнению с бурей, которая может разыграться для других, среди которых первым номером идет естественно братец.

И вот его-то придется спасать. Самым простым и неоднократно опробованным, но при этом продолжающим оставаться весьма действенным способом. И главное, дождаться для этого самого подходящего момента, когда все будут слишком заняты, чтобы успеть меня подхватить. Потому что белая рубашка, заляпанная в большей частью чужой кровью, среди которой есть и принадлежащая Закиралю, будет эффектней смотреться на темном ковре, что украшает пол в гостиной.

— Повелитель…

Все, и даже Даймон, что довольно быстро осознал ситуацию, в которую попал, склоняются в глубоком поклоне.

А я, пока папуля немножечко занят, не столько отвечая на приветствие, сколько оценивая разношерстность нашей компании, делаю вторую попытку подняться с кушетки. Не забыв условным знаком предупредить брата: в такие игры мы обычно с ним играли вдвоем и его роль едва ли не основная — усилить суету вокруг моего тела и по возможности исчезнуть с ним на руках подальше от того места, где мы в этот момента находимся.

— Отец…

Я перекрываю каналы как только его взгляд дергается в мою сторону, не забыв проследить, чтобы подпитка в сторону жениха уходила безостановочно. Тело начинает слабеть, перед глазами всплывает пелена тумана…

— Не стоит. — Меня тряхануло так, что клацнули зубы. И он, продолжая удерживать меня на весу за плечи, повторяет. — Не стоит. Кровопролитие отменяется до возвращения во дворец. И то, у тебя есть шанс отделаться легким испугом, тем более что за тебя просили и Правитель Элильяр и Властитель Тахар.

— Так я ж не для себя старалась… — Мой голос еще слаб, да и глазки едва не закатываются, но мысль уже работает четко, пытаясь найти иной способ вытащить Радмира из-под отцовского гнева. И, кажется, найдя его.

Папенька вскидывает бровь и переводит взгляд в сторону младшего принца, на морде которого полное раскаяние не только в содеянном, но и в том, что еще даже не оформилось в идею.

— Я подумаю. — И чернота его глаз становится мягче, а я продолжаю оставаться в подвешенном состоянии, но уже в его объятиях. — Что же ты с нами делаешь, девочка?

И остается только похлюпать носом, завершая картину воссоединения грозного отца и непутевой дочери, но сделать я это не могу: во взгляде моего новоявленного тера, которым он смотрит в нашу сторону, даже с такого расстояния я могу рассмотреть те выводы, что он сейчас делает.

Так что, пора брать ситуацию под свой контроль, пока ею окончательно не завладели другие.

— Папа, ну я же уже взрослая. Как-то неприлично со мной так обращаться.

Будем считать, что своего я добилась. И причем, уже два раза: и сама стою на ногах, и братец больше не ищет куда спрятаться от обвинений в недосмотре за весьма непоседливыми барышнями.

— Где мама?

И вся веселость стекает с моего лица: мои старания держаться рушатся под натиском одного единственного вопроса.

И пусть отец еще не понимает, почему я прячу от него глаза, но его рука уже прижимает меня к себе.

— Она наверху, с Закиралем.

— Не все прошло гладко?

— Просто, я едва не опоздала.

— И?

— Она сказала, что не позволит ему уйти.

И я чувствую, как едва заметно расслабляется его ладонь, и моя надежда вспыхивает с новой силой. Потому что это может значить только одно: отец знает то, что пока неизвестно мне.

— Ты должна ей верить. — И видя, что теперь я готова пустить слезу уже по другому поводу, вновь возвращает меня к старым проблемам. — Ты не хочешь мне поведать, как в твою умную голову проникла идея в одиночку отправиться на базу Даймонов?

— Может, не здесь? — Я делаю очередную попытку его разжалобить, добавив в голос оттенок смущения.

— И здесь, и сейчас. А пока ты будешь рассказывать об этом во всех подробностях, я подумаю, не определить ли кого-нибудь из здесь присутствующих, в пустующие в моих подземельях покои. За то что не смогли уберечь от глупостей одну единственную барышню.

И его речь звучит настолько убедительно, что по лицам большинства растекается бледность. Но я даже взглядом не буду их успокаивать, наводя на мысль, что Повелитель демонов таким образом шутить изволит.