Грегори Магвайр - Ведьма: Жизнь и времена Западной колдуньи из страны Оз

На общий шум прибежал Манек. Лира вытащили — благо после дождей и таяния снегов вода сильно поднялась. Он весь раздулся, как утопленник.

— Так вот где он был! — странным голосом сказал Манек. — А ведь говорил когда-то, что хочет залезть в колодец.

— Идите к себе, дети, вам тут не место, — вдруг опомнилась Сарима, заметив, что стоявшие поодаль Иржи и Нор испуганно жмутся друг к другу. — Ступайте, ступайте наверх!

— Ах, это ужасно! — трагически воскликнул Манек.

Эльфаба бросила на него испепеляющий взгляд.

— Делай, что мать велела, — цыкнула она.

Мальчишка состроил гримасу, но вместе с Иржи и Нор нехотя поднялся по лестнице. Дети сгрудились возле открытой двери смотреть и слушать, что происходит внизу.

— Вы ведь умеете врачевать, тетушка? — спросила Сарима. — Раз вы изучали биологию. Помогите ему скорей. Вдруг еще не поздно!

— Иржи! — крикнула Эльфаба. — Беги зови няню. Скажи, что дело срочное! А мы пока перенесем его на кухню. Осторожно — раз, взяли. Нет, Сарима, я плохо умею врачевать.

— Тогда наколдуйте! — воскликнула Пятая, и остальные сестры подхватили.

— Оживите его! — просила Шестая.

— Вам ведь раз плюнуть! — добавляла Третья.

— Не могу я его оживить, как вы не поймете! — воскликнула Эльфаба. — Я и колдовать-то не умею, это лишь дурацкое предложение мадам Кашмери, которое я отвергла!

Сестры недоверчиво смотрели на нее.

Иржи привел на кухню няню, Нор принесла метлу, Манек притащил «Гримуатику», а Сарима с сестрами внесли мокрое, раздутое тело Лира и положили его на стол для разделки мяса.

— Это еще кто? — промурлыкала старуха и тут же взялась за дело. Принялась растирать Лиру руки и ноги, а Сариме показала, как давить на живот.

Эльфаба раскрыла «Гримуатику», перевернула несколько страниц, всмотрелась в слова и со стоном отчаяния стукнула себя по голове.

— Я никогда не видела души! — воскликнула она. — Как я ее найду, если не знаю, как она выглядит?

— Он теперь даже толще, чем был, — заметил Иржи.

— Попробуйте выколоть ему глаза прутиком из волшебной метлы, — посоветовал Манек. — Душа сразу вернется.

— Зачем он, интересно, полез в колодец? — спросила Нор. — Я бы ни за что туда не спустилась.

— Пресвятая Лурлина, смилуйся над нами! — воскликнула Сарима, а сестры начали вполголоса читать заупокойную молитву, прося Безымянного Бога призреть отбывшую к нему душу.

— Что мне, одной все делать? — раздраженно сказала няня. — Эльфаба, ты прямо как покойная матушка в трудную минуту. Не стой ты там, глупая, иди сюда, приложи губы к его рту и вдыхай в него воздух. Давай!

Эльфаба обтерла мокрое, опухшее лицо мальчика краем рукава. Голова повернулась набок. Она поморщилась, борясь с тошнотой, плюнула на пол, а потом прижалась губами к его губам и выдохнула что было силы, наполняя легкие мальчика своим дыханием. Ее пальцы сжались, царапая край стола, будто в любовном экстазе. Завороженный Чистри пыхтел вместе с хозяйкой.

— От него рыбой воняет, — тихо сказала Нор, сморщив носик.

— Вот, значит, как выглядят утопленники, — добавил Иржи. — Я бы лучше заживо сгорел, чем вот так.

— А я вообще не умру, — заявил Манек. — И никто меня не заставит.

Тело Лира содрогнулось. Все удивленно уставились на мальчика, не веря своим глазам. Может, это Эльфабино дыхание что-то разорвало внутри? Но вот тело дернулось еще раз, изо рта потекла желтоватая жидкость, веки задрожали, пальцы пошевелились.

— Чудо! — выдохнула Сарима. — Настоящее чудо. Спасибо тебе, Лурлина!

— Рано радоваться, — сказала няня. — Его жизнь все еще в опасности. Ну-ка разденьте его!

Дети удивленно наблюдали, как взрослые тетки срывают с Лира рубашку и штаны. Они растерли его салом, что насмешило ребят, а у Иржи впервые возникло какое-то странное ощущение внизу живота. Потом Лира завернули в шерстяное одеяло и собрались уложить в кровать.

— А где он спит? — спросила Сарима.

Все переглянулись. Сестры посмотрели на Эльфабу, а та на детей.

— Да когда как, — сказал Манек. — Иногда на полу в нашей комнате, а иногда — в спальне Нор.

— Он еще хотел лечь в моей кроватке, — пожаловалась девочка, — только я его спихнула. Он такой толстый, что куклам места не оставалось.

— Это что же получается, у него даже кровати своей нет? — ледяным голосом осведомилась Сарима у Эльфабы.

— Я-то тут при чем? Замок ваш, кровати тоже.

Лир пошевелился и пробормотал:

— Золотая рыба. Я разговаривал с ней. Она сказала, что…

— Тс-с, тихо, маленький, потом, — шепнула няня и сверкнула глазами на собравшихся в кухне. — Не мне, конечно, судить. Но если мальчику так и не найдут кровать, я положу его на свою, а сама буду спать на полу!

— Да что вы, что вы, как можно, — начала Сарима, поспешив из кухни.

— Тьфу, дикари паршивые! — плюнула няня.

За что в Киамо-Ко ее так и не простили.

Сарима завела с Эльфабой воспитательную беседу о Лире, но та ее не слушала.

— Это все мальчишки и их дурацкие игры, — говорила она.

Устав от споров, они перевели разговор на характеры мальчиков и девочек. Сарима рассказала про то, как арджиканских подростков посвящают в мужчин.

— Их выводят в степь и оставляют на ночь одних, в набедренной повязке и с музыкальным инструментом на выбор. Своей игрой они должны вызвать зверей и духов, поговорить с ними, поучиться у них, успокоить их, если нужно, и сразиться с ними, если придется. Если ребенок не доживет до утра, значит, ему не хватило смекалки, чтобы остановить, или сил, чтобы победить врага. Лучше, если он погибнет молодым и не станет обузой для племени.

— А что они потом рассказывают про ночных духов?

— Мальчики вообще неохотно делятся переживаниями, а уж такими тем более, — ответила Сарима. — Так по крохе из них и вытягиваешь. Духи бывают разные. Попадаются упрямые и настырные. Считается, что должна быть вражда, ссора или схватка, но мне кажется, в противостоянии таким духам мальчику просто нужно побольше холодной злобы.

— Чего-чего?

— Нуда, разве вы не знаете об этом различии? У нас исстари говорят, что злоба бывает пламенной и холодной. У детей есть и та, и другая, но с возрастом одна начинает преобладать. Чтобы выжить, мальчикам нужна пламенная злоба: готовность драться, желание вонзить нож в чужую плоть, опьянение яростью. Все это пригодится на охоте, в бою и даже в любви.

— Да, это правда, — задумчиво сказала Эльфаба.

Сарима вспыхнула, потупилась и продолжала.

— А девочкам нужна холодная злоба — расчетливая ненависть, позволяющая избегать компромиссов и не давать прощения. Если они что-нибудь скажут, то уже никогда не отступятся от своих слов. Такова их природа. Встань на пути у мужчины — и будет открытая схватка: один победит, а другой падет. Встань на пути у женщины и не сомневайся: она не забудет обиды и будет вынашивать месть хоть вечность, если это понадобится.