Джеймс Клеменс - И пала тьма

— И все же что привело тебя сюда?

— Мы хотели бы купить право прохода по норам Логова.

Последовало длительное молчание, а потом женщина медленно произнесла:

— Ты… и богоубийца.

— Только не говори мне, что веришь в подобную чушь, — грубо фыркнул Креван.

— Возможно, и нет, но вот лорд Бальжер верит. Мы знаем, что холмы кишат ползунами, охотниками и гончими. Двое твоих рыцарей сегодня нашли конец в ущельях Кистлери. У остальных на пятах висит погоня. И тем не менее ты привел приз на мой порог.

Рыцарь не двинулся с места, но за его плечами налился тьмой и раздулся плащ.

— Ты не испытываешь особой любви ни к Бальжеру, ни к Ташижану. Но ты навлечешь на Логово их гнев, если оставишь богоубийцу здесь, себе на потеху.

— Не сомневаюсь, — ответила женщина. — Но я хочу своими глазами увидеть его, прежде чем мы договоримся о цене.

Креван оглянулся на Тилара и махнул ему.

— Следи за своим языком, — прошипел тому в ухо Роггер. — Дела среди виров вершатся по честному слову.

Тилар медленно подошел к Кревану. Обойдя раздувающуюся завесу теней, он оказался лицом к лицу с женщиной. Со скучливым выражением на лице она стояла, выпятив бедро и удерживая на нем спеленатого ребенка.

— Так это и есть богоубийца?

Брови Тилара взлетели вверх. Губы женщины не шевельнулись. Ее вид, от вялого рта до стеклянного взгляда, говорил о тугоумии.

— Подойди ближе.

Внимание Тилара привлекло движение в одеяле. Крохотная белая ручонка манила его. Глаза младенца-мальчика не отрывались от его лица.

— Тилар де Нох, — презрительно процедил ребенок. — Весть о тебе опережает тебя всюду.

Тилар застыл с открытым ртом и не мог найти слов. Его выручил Креван.

— Позволь представить тебе вира Беннифрена, господина Логова и предводителя клана виров.

— Добро пожаловать, убийца. — Дитя улыбнулось Тилару ужасающей беззубой улыбкой. В его глазах жила мудрость веков. — Давай поторгуемся о твоей жизни.

Тилар расхаживал по маленькой пещере. В небольшом, вырезанном в стене очаге потрескивал огонь, а дым уходил в спрятанную в камне трубу. Пол согревали толстые ковры из овечьих шкур. В рожках на всех четырех стенах горели факелы, освещая шелковые кашмирские гобелены, вытканные серебряными и золотыми нитями. Можно подумать, что они находятся в приемной какого-нибудь лорда, а не в подземелье глубоко под меловыми холмами Кистлери.

— Сколько нам еще ждать? — наконец выпалил Тилар.

— Нельзя торопить вира, — ответил Креван.

Рыцарь, сгорбившись, сидел на скамье. Здесь не было теней, в которых он мог укрыться или позаимствовать силы, отчего ему становилось все больше не по себе; казалось, Креван на глазах стареет.

Коррам стоял прислонясь к стене и потирал запястье, на котором раньше прятались ножны с кинжалами.

Роггер сидел на стуле у огня и пыхтел короткой трубкой, выпуская в бороду клубы ароматного дыма.

— Беннифрен угрожает нам или, лучше сказать, тебе, — вор многозначительно глянул на Кревана, — гораздо вежливее, чем я ожидал.

— Что вас связывает? — спросила Делия.

Девушка также сидела у огня, только в глубоком мягком кресле, куда она опустилась с облегчением. Тилар успел забыть, что она служила в замке у Мирин, где ее окружала роскошь. Она потеряла так много, оставила позади полную удобства и почета жизнь, чтобы сопровождать его.

Креван посмотрел на девушку, но тут же отвел взгляд. Еле заметный взмах руки в сторону Роггера дал тому позволение говорить.

Вор с восторгом ухватился за предоставленную возможность.

— Это потрясающая история. — Он поднялся и повернулся к очагу задом, чтобы погреться. — Но прежде чем ее рассказывать, надо поведать историю рыцаря Ворона. Не ту, о которой поют менестрели, и не ту, которая занесена в исторические трактаты.

Тилар перестал расхаживать и не сводил глаз с Роггера.

— И начать следует с самого начала — со смерти Ворона сира Кея. Она произошла три сотни лет назад, так? — Роггер оглянулся на Кревана, но рыцарь лишь сверкнул на него горящими Милостью глазами.

— Да, — продолжал вор. — Ворон сир Кей умер вовсе не в доблестной битве, но встретил свой конец в постели, от сердечного недуга. Вернее, от кинжала в сердце, а воткнула его туда любовница, которая делила с сиром Кеем ложе. Милая девица и очень хороша собой, насколько я слышал, но в дальнем родстве с королем Потрошителем. Каковое открытие, к несчастью, сделали уже после того, как она зарезалась тем же кинжалом.

— Я слышала такую балладу, — встрепенулась Делия.

— Воистину трагический конец, который в подробностях воспевали в течение столетий, сделав из него величественную повесть о любви, отмщении и чести. Но там, где заканчиваются баллады, начинается подлинная история. — Роггер замолк, пыхнул несколько раз трубкой и продолжал: — Потому как Ворон сир Кей не походил на остальных людей, не зря он сумел пережить столько битв. У него была тайна, которую он хранил от старост и смотрителей Ташижана. Тайна, которую неверная возлюбленная раскрыла при помощи острого кинжала.

— И в чем же заключалась эта тайна? — спросил Тилар, когда вор снова умолк.

— У него не было сердца.

— Что?!

— Не зря его прозвали Креваном Безжалостным. Прозвище произошло от более старого имени — Креван Бессердечный.

— Что за глупость? — покачал головой Тилар.

— Он говорит правду, — проворчал со скамьи рыцарь. — Я родился без сердца.

— Но как?.. — побледнела Делия.

— Еще во чреве матери его поили темными снадобьями, и его кровь изменилась. Она зажила собственной жизнью, и ей не потребовалось сердце, чтобы бежать по венам. Это изменение позволило Ворону пережить удар убийцы — нельзя проткнуть то, чего нет.

Тилар уставился на рыцаря.

— Но подобную рану не скроешь. Тогдашний староста поставил перед ним выбор: либо пройти через унижение и быть разжалованным из рыцарей, либо позволить Ворону сиру Кею умереть.

Роггер бросил быстрый взгляд на Кревана.

— Поэтому он скрылся, а менестрели и историки пережевывали его прошлое, как голодные собаки, грызущие кость. Подобно тебе, Тилар, он начал новую жизнь среди низших слоев Мириллии. Из семени его боли выросли и черные флаггеры.

Тилар понимал, что о многом вор умалчивает, но не стал настаивать.

— Но как получилось, что его мать пила снадобья? — спросила Делия. — Зачем?

Ответ на ее вопрос прозвучал из входа в пещеру. Там стояла встреченная ранее женщина с виром Беннифреном на руках.

— Потому что Ворон родился здесь, в Логове.