Елена Лобанова - Реализация

Нальдо присмотрелся ещё раз. Не зря Зольников ему кого-то смутно напоминал. Ай-яй,яй, нельзя быть таким невнимательным. Баська-то был почти прав. Попадан, и впрямь стал почти похож на того писателя, если не обращать внимания на синие волосы, рога и гребень. На крылья тоже лучше внимания не обращать. Как есть - оперённая летучая мышь. Козлорогая.

У некоторых демонов и ангелов, а так же, прости Творец, некоторых крылатых эльфов-попаданов, перья встречались, но росли они всё-таки на птичьих крыльях. Ну, никак не на мышиных. Хотя, справедливости ради надо заметить, что Зольников-Золотов больше походил не на самого Пушкина, а на его портрет, изрядно изувеченный художником, больным и неизлечимым, который дорисовал на оригинале кучу нелепых атрибутов и раскрасил некоторые из них в тёмно-синий цвет. Нальдо встречал много странных реализаций, но такой воплощённой нелепицы - ни разу. Сопровождаемый тем временем разглядывал себя, пытаясь увидеть новый облик целиком, стонал и ощупывал пухлые губы. Разрослись, ничего не скажешь, даже клыки прикрыли.

Силь забралась в седло, и, пользуясь тем, что подопечный очень занят своей преображённой персоной, шепнула:

- План одобрен. И, поздравляю, Вы повышены в звании, Старший Охотник.

- Благодарю. - Так же тихо шепнул Наль и тоже воспользовался возможностью: Силь достался поцелуй в ушко.

В следующий момент Сильмэ извернулась, повисла у него на шее и поцеловала так... Так что появившаяся местная попаданка сразу поняла: этот эльф занят, лучше не покушаться.

Жительница хибары, рядом с которой Зольников устроил остановку и свои вопли-визги-стоны, окончательно пробудилась и вышла посмотреть, что происходит. Ну, вот... Харирама проснулась.

- Ой, эльфы целуются! Кавайи! Няшечки! - Пропищало недоразумение с пушистым хвостом.

Из сарайчика напротив появилось похожее существо - на голове беличьи уши, сзади пушистый хвост.

- Ой, какой няшный, ми-ми-ми! - Этот восторг предназначался Зольникову.

И началось...

Харирамцы разве что по крышам не лезли в надежде "обми-ми-шить" приезжих. Талик совсем не ожидал, что странная синяя шевелюра и перья вызовут такой ажиотаж. Впервые со времени попадания в Мутное Место его успех у дам оказался несомненным, и никакие эльфы не могли с ним, Виталием Золотовым, потягаться в популярности. Жаль, что очаровательные харирамки оказались сплошь японисто-мультяшными: кто с хвостом, кто с глазами-блюдцами, и с волосами всех цветов - от оранжевого до зеленого.

С высоты своего и конского роста писатель Золотов разглядел как минимум троих таких же синеволосых, как и он сам, попаданок. Определить, кто из харирамцев по какому произведению реализовался, было абсолютно невозможно. Почитатели японских лупоглазиков наверняка представляли милые сердцу образы, даже читая его, Золотова, героические произведения. И далеко не все харирамцы были дамами. Хорошо, что Талик уже привык к Силь с её ужимками и лохмотушками. Как выяснилось, у кавайной попаданки был ещё вполне приличный вид по сравнению с некоторыми здешними жителями.

Толпа уже запрудила узкую улочку, но народ всё пребывал. Казалось, ещё немного, и местное население полезет на Таликова мерина.

- Писатель, - бурчал Витольд, - мы здесь вообще кто? Демон в японском этническом стиле, что ли? Нам же вроде только припасы купить, если я чего помню. - Коварный, вопреки обыкновению, не был зол и даже благосклонно разрешал разномастным девушкам гладить свой хвост. Хвост вовсю заигрывал с попаданками, позволяя особо симпатичным себя поймать.

- Да, поесть бы... - Витас тоже нежился в лучах нежданной славы.

- И капельку сакэ?! - Мечтательно полувопросил Бутончик.

- А вот та ведьмочка, - неожиданно заявил маг игривым тоном, - вот та лисичка-кицунэ*, которая нам глазки строит, очень даже ничего... Очень.

- Она не кицунэ, - возразил Витольд, - нэко*, кажется. Или вроде того.

- Да хоть нэцке*, - оставил пищевую тему оборотень, - на лисичку похожа и ладно. Мне подходит. Ставим на голосование?

- Огм... - поперхнулся маг.

Горгуль сразу же, присоединился:

- Я "за". Оборотень тоже "за". Два голоса есть. Кто еще?

Больше желающих иметь дело с лисьими хвостами не нашлось.

Пока личности препирались и стыдили Витаса, толпа поредела, и стало тише. Причина тишины вскоре появилась из-за поворота. По улице шествовали шесть томных длинноволосых юношей в развевающихся тряпках (с намёком на шелка) и с катанами. Вроде бы с катанами... Что уж там у них в ножнах - благородная сталь или ржавое железо, Талик не горел желанием выяснять. Но интуиция подсказывала, что вряд ли здешняя то ли полиция, то ли банда, вооружена такими же как у него героическими обрезками мечей. Предводительствовал шестеркой не менее томный и длинноволосый, но совсем иначе одетый парень. На серой приталенной форме ярко выделялись гигантские чёрные отложные лацканы, белые эполеты и что-то вроде орденских планок.

- Мда... - Талик даже впал в задумчивость. - Мундирчик-то с декольтэ... Точно - не танкист.

Бутончик не менее настороженно следил за тем, как кавайное население расступается в стороны, жмётся к домам и старается незаметно убраться в кривые переулки:

- Джедаистый он какой-то. И идут клином! - Запаниковал вампир.

- Талик, - демон ни перед какими джедаями и их прихвостнями отступать не собирался, - а тебе не кажется, что они сейчас начнут снимать продолжение фильма "Семь самураев"... с нами в роли врага, а?

- Я бы уточнил, - неожиданно влез Горгуль, - "Семь пассивных самураев". Можете не сомневаться, я знаю, что говорю. Ставим на голосование?

Талик понял, почему джедаистый самурай сбился с шага, а с ним и шесть его сопровождающих. Ещё бы им не сбиться. Не каждый день на них таращился, икая, и мотая козлорогой головой, уникальный пернатый демон. Даже Нальдо подъехал поближе, предварительно ссадив с коня Силь. Не иначе, конвоир решил, что у Талика или эпилепсия завелась в дополнение к блохам, или начался очередной виток реализации. На самом деле, всё было гораздо хуже. Сущности били Горгуля. Даже его, писателя, в известность не поставили. Молча навалились, не сговариваясь.

Поскольку Талик был очень занят своей внутренней борьбой, а главный конвоир - наблюдением за исходом его припадка, в переговоры с самураями вступила Силь. С первых слов стало ясно, что самураи не банда, а что-то вроде местных стражей порядка. Остальное было неинтересно и неактуально, потому что Витольд, судя по ощущениям, "маньяка-осеменителя" бил, Бормотун "представителя похабного жанра" весьма качественно душил, отчего у Талика временами перехватывало дыхание. Витас, "озабоченного", кажется, грыз, а миролюбивый Бутончик терзал новую личность комариным писком в ультразвуковом диапазоне. Помимо отвратительных ощущений в голове и в горле Талику не давала сосредоточиться и прекратить драку умная мысль: если сущности исключительно ментальны, то как же он чувствует кто из них грызёт, кто бьёт, и почему при этом болит голова в разных местах - то в виске, то в затылке... И как им самим не больно? Голова-то общая!