Альфред Аттанасио - Темный Берег

Он поглядел на королеву ведьм, стоящую на коленях, а она на него, потрясённая до потери дара речи, и он чувствовал, как внутри её грызёт страх. В тени он увидел мёртвых вне смерти. Призраки стояли в сводчатом портале и смотрели с болью — семеро призраков Храбрецов, скормленных змееличинкам на Тёмном Берегу. Суровое выражение их лиц не давало надежды на жалость или прощение.

Голова закружилась в ликующей радости. Сила Властелина Тьмы была теперь в нём. Врэт был мёртв, тело его сморщилось до сухой оболочки. Теперь хозяин змеедемонов — Ромат! Он такой террор устроит на Ирте, который Врэту и не снился. Вот почему гремлин выбрал его. У него душа больше; его извращённое воображение более стоит подчинения змеедемонов.

Он презрительно фыркнул на высушенный труп Врэта и удивился, как такое жалкое создание могло когда-либо внушать страх. Он отпихнул мертвеца прочь — и что-то в нём сломалось.

Отвратительный бес не отпустил труп Врэта, а вместо этого его кривая голова, покрытая кровью и лимфой, высунулась из Ромата. Она вылезла, держа в зубах призрачный шнур — астральную пуповину, которая черпала Чарм от Извечной Звезды, душу Ромата.

В одно страшное мгновение гномочеловек понял, что случилось. Худр'Вра дал ему возможность отведать своей славы, ощутить вкус его силы, и теперь отнять это будет невыносимым ударом по психике.

Щёлкнув, как ножницы, гремлин отрезал пуповину Чарма Ромата. Эктоплазменная трубка брызнула молочным туманом, той эманацией, что привязывала Ромата к его телу. Фосфоресцирующий дымок растаял, растворился в пустоте воздуха, и сознание Ромата отделилось от тела.

Поглядев вниз, он увидел себя далеко-далеко, с откинувшейся назад головой, с бессмысленными невидящими глазами. Кукла с плёнками тряпок и кружевом кровеносных сосудов закачалась, присасываясь к отрезанному концу пуповины. Высосанная эманация вошла в спавшееся тело Врэта, и оно стало раздуваться.

Отлетая все дальше, Ромат уже не так отчётливо видел, как шевельнулась его собственная оболочка, нашаривая руками рану на груди и не находя ничего. Он прищурился, глядя, как будет действовать эта оболочка без его руководства, но был уже слишком далеко, чтобы различать движения маленьких фигурок на дне шахты ровного света.

В ужасе он осмотрелся и увидел только тьму. Под ним, далеко-далеко внизу, лежал мир света. Скоро он станет всего лишь далёкой звездой. Со всех остальных сторон тянулась непроницаемая тьма.

— Повелитель! Повелитель! — в ужасе завопил Ромат. — Вы меня снова убили! Верните меня! Верните!

Но Властелин Тьмы уже не мог его слышать, потому что он выбросил Ромата с Ирта и послал хрупкую волну его разума плавать в Бездне. От него в мраморном алькове большого зала хрустального дворца осталось только тело и животные потребности.

Врэт подошёл к порталу, и Ромат медленно пошёл за ним, бессмысленно глядя угрюмыми глазами. Властелин Тьмы подошёл к оглушённой королеве ведьм и протянул ей руку.

Она поглядела на него холодно и твёрдо.

— Ты не мужчина. Не человек. Он улыбнулся:

— Я — Властелин Тьмы.

— Ты кукла гремлина. Его улыбка застыла.

— Не раздражай меня, Тилия. Иначе мы посмотрим, кто из нас кукла.

Его близко посаженные глаза зловеще прищурились, и она перевела взгляд на Ромата, тупо стоявшего за спиной Врэта.

— Что ты с ним сделал?

— Он так ненавидел своё тело, что я его выпустил наружу. — Врэт ласково похлопал по огромной гномьей голове. -

Я выпустил его разум. Он теперь летит в Бездне и будет лететь до самого Тёмного Берега. — Врэт снова протянул руку. — Пойдём. Я тебе кое-что покажу. Она встала, не касаясь его.

— Я уже достаточно видела, гремлин.

Его лицо изогнулось, будто прижавшись к черепу.

— Назови меня так ещё раз, и ты отправишься вслед за Роматом.

Тилия пошла за ним по винтовой лестнице на галерею. Там они встали у эркера, глядя на роскошный город Дорзен. Он был показан на экране Чарма в шатровой нише, обрамлённой ониксовыми ветвями и крылатыми тритонами. Врэт изменил настройку, положив руки на пульт, и изображение города расплылось.

Когда стекло прояснилось, перед ними был вид склада изнутри. Там десятки пэров лежали на соломенной подстилке или сидели, прислонясь спиной к облупленной стене, безжизненно глядя на грязные деревянные панели и растресканные потолки. Многие сжимали в руках амулеты. Тилия заметила жемчужную ауру Чарма, пропитывающую помещение, и поняла, что только амулеты поддерживают в людях жизнь. Хотя каждый был безукоризненно одет в элегантный колдовской атлас и шитые грезошелка, обвисшие лица выдавали страдание.

— Им нужны вода и пища, — сказала Тилия тусклым от безнадёжности голосом.

Кожа между глаз Врэта задёргалась.

— Получат только огонь и дым!

Языки пламени выпрыгнули яркими лягушками из-под пола, и пленники вскочили, зажимая амулеты. Но Чарм от такого пламени спасти не мог. В считанные мгновения огонь охватил всех. Загорелись одежда и волосы, беззвучно завопили покрывающиеся волдырями лица, и горящие извивающиеся тела исчезли в клубах дыма.

Тилия вцепилась во Врэта ногтями, расцарапав щеку и шею и пытаясь добраться до сонной артерии. В ту же минуту она об этом пожалела. Раны тут же затянулись, как поверхность воды, и он обернулся к ней с примёрзшей улыбкой.

— Смотри! — приказал он.

Дым рассеялся, и она увидела шевелящиеся обугленные трупы. Мёртвые поднимались. Пепел осыпался прочь, жертвы огня стояли и тупо оглядывались. С шипением исчезали угли, и вскоре пэры ощупывали себя, поражаясь, что целы и невредимы.

Кожа задёргалась между глазами Врэта, и снова лягушками запрыгали языки пламени. Снова заметались узники с искажёнными страхом и болью лицами, снова их жадно пожирал огонь.

— Сколько ещё раз мне их убивать? — спросил Врэт, когда сцену скрыл клубящийся дым.

Тилия ничего не сказала. Она уже не смотрела в окно, а погрузила взгляд в нечеловеческое существо, стоящее рядом с ней. Она применила Чарм, как много раз до того, чтобы рассмотреть этого урода, заглянуть ему внутрь, в то, что жило в нём. Раньше всегда он оставался непроницаемым. Но на этот раз гремлин позволил ей увидеть.

Открылась немая и бесконечная дорога, через него к Бездне, где кончались все границы. Он был сама Тьма. Он был пустота, что поглощает весь свет, тепло и Чарм Извечной Звезды. Его пустота была океаном, более обширным, чем планеты, обширным, как сама пропасть времени.

Королева ведьм отвернулась, ощущая холод и одиночество, вакуум космоса, текущий через неё. В окне снова рассеялся дым. Пэры поднялись в саванах пепла. Обожжённые лица зажили, и они с ужасом смотрели на вновь вырвавшееся из-под пола пламя.