Андрей Легостаев - Любовь прекраснее меча

«Ваше величество!

Король Фердинанд умер и наша служба закончена. По велению Сил Космических мы вынуждены оставить армию накануне решительной победы.

Разведка доложила, что значительные силы бретонцев подходят к Рэдвэллу. Я трижды посылал Вам гонцов, и вынужден оставить Вам это письмо. Армию противника возглавляет принц Ронг, сын Карла Бретонского. У него около десяти тысяч мечей. Надеюсь, вашего таланта полководца хватит справиться с этими наемниками.

От всей души желаю вам удачи.

С нижайшим поклоном, преданный Вам герцог Иглангер.»

Он усмехнулся, не стал запечатывать послание, а положил на столе, на видном месте. Подумал, и подложил снизу письмо графа Сетрика. Окинул прощальным взглядом шатер, вздохнул, посмотрев на пустую клетку стрижа. Когда-то он еще заведет себе новую птицу?

Он решительно вышел из шатра.

— А где Линкс? — строго спросил он у брата.

— Сейчас придет, — ответил Берангер.

Герцог пожал плечами и отвернулся. Ночь — время для раздумий. Или для бегства.

Нет, они не бегут, просто их служба окончена, их ждут другие дела. А что здесь произойдет завтра-послезавтра, их не касается. Вполне возможно, что принц Вогон во главе сакских рыцарей и варлакской армии одержит блистательную победу и прославит свое имя.

— Помогите ему, Силы Космические! — с усмешкой произнес Иглангер и обернулся на шаги.

— Это что такое, Линкс?

— Она полетит с нами, — ответил младший брат.

— Мы договорились никого не брать. Да к тому же еще варлачка!

— Она полетит с нами, — твердо произнес Линксангер.

— Нет!

— Почему, в таком случае, ты позволяешь себе гонять нас в Иглвуд ради твоей прихоти? — в голосе Линксангера послышалась угроза. Сила, то есть магия, была сейчас у него.

— Да, Игл, — вмешался Берангер. — Пусть берет ее, если ему хочется. Я же не спрашивал тебя, зачем мы везли в Иглвуд девчонку…

— То — принцесса, она необходима была нам для победы и…

— Хоть нам-то не морочь голову, Игл, — поморщился Линксангер. — Матушка мне все рассказала.

— Ты видел мать? — с волнением переспросил герцог.

— Да, в Иглвуде.

— Она осталась там?

— Нет, можешь не беспокоится, — ответил Берангер. — Мы же сказали — твоя девчонка в полной безопасности. Мы летим или нет?

— С ней, — твердо сказал Линксангер.

— Хорошо, — сдался герцог. — Только повезешь ее сам. Я полечу на Бере.

Через несколько минут два дракона, неся своих седоков, взмыли в небо и помчались прочь от мирно спящего, ничего не подозревающего лагеря, превратившись для дозорных в две маленькие точки, быстро растворившиеся в огромном небе.

Глава двадцать первая. ВТОРОЕ СРАЖЕНИЕ

«Напрасно осыпал я жертвенник цветами,

Напрасно фимиам курил пред алтарями.»

Марьян много раз читала о великих битвах прошлых времен, но никогда не думала, что это так страшно.

Не за себя — за любимого человека. Собственно — за себя, ибо без него и ей не жить, она это прекрасно знала.

Он был весел и легкомысленен, словно шел на прогулку в знакомый лес.

— Радхаур, — протянула она ему золотую фигурку Хвануна, — возьми. Это защитит тебя.

— У меня есть отцовский перстень, он охранит меня, — ответил он. И попытался успокоить ее:

— Да не случится со мной ничего! Я иду освобождать свой замок.

Вот разобьем саксов и варлаков, завтра падет дьяволов купол и ты увидишь, какой красивый у меня замок. Тебе понравится.

— Возьми, — почти умоляюще сказала она. — Это досталось мне от отца — самое дорогое, что у меня есть.

Он отвел глаза и взял фигурку.

— Я люблю тебя Радхаур, — едва слышно прошептала она.

Он кивнул и быстрым шагом направился к ожидавшим его друзьям. На смертную битву.

Он торопился на решающее сражение, которое положит начало общей победе бриттов.

И поведет войска в бой юный Этвард Пендрагон.

А она должна остаться здесь, в опустевшем лагере. Но сердце ее понеслось вслед за единственным.

Она не знала, что происходит у стен Рэдвэлла, она даже не могла представить ни как выглядит дьяволов купол, ни что представляют из себя варлаки. Она молилась великому Хвануну — это все, что ей оставалось делать.

— Не бойся, Марьян, — сказал Димерик, — здесь тебе ничего не угрожает. Я рядом, — он положил пальцы на гарду меча.

Она кинула на него презрительный взгляд. Великий Чумон, как он мог ей нравится?

Как она могла когда-то с нетерпением ждать его появления в Храме Каменного Зверя? Сейчас она не могла ответить на эти вопросы.

— Да, вы здесь, сэр Димерик, — вздохнула она. — В то время как настоящие мужчины сражаются у стен Рэдвэлла.

— Это не моя война, — ничуть не смутившись, ответил Димерик. — Я поехал, чтобы защитить тебя. И я защищу. Твоему Радхауру наплевать, что будет с тобой, мне — нет.

Она отвернулась, ничего не сказав.

Когда закончится сражение? Вернется ли Радхаур живым — возбужденным, потным, в крови и проведет нежно, как умеет только он, по ее волосам?

Может быть, именно в это мгновение вражеский меч устремляется ему в грудь?

Самое жуткое и тяжелое в жизни — сидеть сложа руки и осознавать собственную неспособность что-либо сделать, когда дорогому человеку угрожает опасность.

Самое тяжелое…

Сколько прошло времени? И гонца все нет — сообщить как идет сражение…

Она думала только о нем, о Радхауре. О себе не думала вообще, не думала, что находится в непосредственной близости от кровавого побоища.

Сэр Димерик мрачно ходил вокруг повозки, бросая на Марьян быстрые взгляды и отводя сразу глаза. Она его не замечала вообще.

Она не замечало ничего происходящего вокруг — она была там, у стен незнакомого ей замка, где рубился на смерть ее единственный.

Поэтому она не обратила внимания на встревоженные крики и поднявшуюся вокруг суматоху.

Отряд варлаков в сто всадников, повинуясь приказу, переданного с ночным гонцом, спешил из Сегонтиума к Рэдвэллу.

Но врожденное внутреннее чувство, не развитое и неосознанное, обостряющееся в самых крайних случаях, заставило командира отряда изменить путь. Что-то ему подсказало, что в одной из повозок находится большая ценность, которой очень дорожат бритты (или кто-то из их предводителей) и за которую потом можно будет выкупить плененных сородичей. Он не знал ни что это, ни почему так дорого, но пред глазами предстал довольно большой инкрустированный желто-голубой ларец.

Они выскочили к лагерю, и буквально смяли дозорных.

Заслышав крики, располагавшиеся вдалеке воины резерва бретонской армии, обнажив оружие, поспешили к сумасшедшей горстке варлаков, осмелившихся напасть на них.