Валерий Иващенко - Молодые волки старого королевства

— Красиво, — нехотя отделался он от них и с тоской прикинул, что даже если податься в морские разбойники, то и там шанс наткнуться на флаг-капитана Марека и зеленоволосую предводительницу пиратов будет вполне реален. Причём, ещё неизвестно, кто за кем гоняться станет! Юркий и быстроходный королевский корвет за злодеями короны — или же могучий флибустьерский фрегат за в панике удирающими королевскими морячками.

Пошатывающийся от усталости Лен нацедил себе сока и впервые пожалел, что в здешних окнах нет стёкол — даже сюда, в его самую верхнюю комнату, с широкого балкона внизу доносилась музыка, смех и восхищённые возгласы. Ведун колебался всего один миг, и через несколько мгновений в полный теней вечерний лес скользнула ещё одна…

Он парил над ещё залитыми солнцем вершинами деревьев, этот красавец степной орёл. Широко и надменно раскинув крылья, словно желая обнять ими весь мир, он с кажущейся медлительностью описывал большие круги. Привычно лобзая прихотливые завитки неверных воздушных струй, птах всё же поймал восходящий поток, и теперь невидимая сила поднимала его всё выше и выше — в ту пьянящую высоту густо-синего неба, познать и оценить которую дано не каждому…

Легонько напевающая знаменитую эльфийскую Le temps des Fleurs Эльфире после трудного дня отдыхала на балконе, покачиваясь в сплетённом по здешним обычаям из лозы лёгком креслице-качалке. Вот она отложила в сторону невесть какими путями попавший в обитель друидов томик просто восхитительных сонетов. Призадумавшись, чего же ей хочется больше — соблазнить сразу весь внутренний Круг друидов в полном составе или же просто испить чашу яблочного сока, красавица-полуэльфка в поисках ответа подняла свой изумительный взор к небесам.

Миг-другой она нежилась в этой густой вечерней сини, из которой уже проклёвывались первые взгляды любопытных звёзд, а затем легонько нахмурила бровку. Нет, положительно, парящий над бескрайними лесами великолепный степной орёл это уже чересчур… и Эльфире легко выпорхнула из уютного кресла. В несколько шагов она нырнула в проём открытой комнаты, выросшей прямо в толще исполинского дерева-дома — с тем, чтобы почти тотчас вернуться с изумительной работы эльфийским луком в руках. Тетива пронзительно загудела на пробу чутких пальцев, а затем на неё опёрлась одна-единственная белооперённая стрела.

Эта зеленоглазая охотница никогда не промахивалась по мужским сердцам…

С гневным клёкотом смертельно раненный орёл сложил свои крылья и устремился вниз. Встречный ветер уже бился и завывал бешеным зверем, а птах с завидным хладнокровием пикировал в кажущуюся отсюда крохотной прогалину меж деревьев, где притаилось в бескрайних лесах длинное и чуть изогнутое озеро.

Столб пены и брызг, подсвеченный нежным и грустным сиянием луны, взлетел почти до макушек огромных деревьев, весьма косо посмотревших на это слишком быстро выросшее безобразие. А в чёрную глубину, спрятавшись за лунный отблеск, скользнула проворная рыбёшка…

Над гладью уснувшего озера раздался смех. То Марек вместе со здешними вышел на ночную рыбалку. Как же здорово работать вместе с верными парнями, ощущая как дружно тянут сети крепкие руки! Красные и зелёные огоньки лодок свободно двигались широким кругом по разведанной и размеченной судоходной акватории. Шире, шире заводите, братья, не скупитесь!

Рыбка проворно шмыгнула туда-сюда, сунулась пониже, и всё же через некоторое время обречённо забилась в путах вместе со своими товарками. Блеснула на воздухе живым серебром, судорожно затрепетала — и тут же ускользнула вверх прямо по тонкому, бестелесному для других лунному лучику…

Славке в этот вечер не спалось. Марек отправился что-то там отрабатывать с парнями по поводу расхождения встречных кораблей в ночную пору — а намаявшаяся за день женщина ворочалась с боку на бок на жаркой и душной постели. В конце концов она не выдержала, встала. Неслышное шлёпанье босых ног по живому дереву привело её к скамье, откуда невидимая рука подхватила тонкую длинную сорочку. А затем прямо в окно — дерево-дом нипочём не позволит своим обитателям выпасть и расшибиться… по услужливо поддерживавшим ветвям Славка мягко спустилась наземь.

Трава с вечерней росой и кое-где застрявшими в ней клочьями тумана приятно холодила ступни. Так здорово было пройтись по ней! Тем более, что завтра Славке предстояло под руководством друидов выучиться собирать роску утреннюю, самую целебную — а потом и готовить из неё всякие хорошие зелья.

На крохотной полянке виднелась одна из святынь народа друидов — Лунный колодец. В принципе, почти такой же, как и у эльфов, уж Лаен о том в книгах вычитал и детям рассказывал. И всё сожалел, что поблизости от Дартхольме такого чуда нет… девичьи ладони не мешкая провели над поверхностью круг, словно очищая колодец от невидимой паутины зла. А затем сложились вместе лодочкой, потянулись — и из самой глубины священной воды зачерпнули пляшущую Луну.

— Ага, всё же попался! — от этого нежного смеха ночное светило смутилось в небесах и даже закрылось маленьким облачком, забыв в ладошках Славки своё яркое и ничуть не потускневшее отражение…

В темноте под обступившими поляну и таинственно чернеющими деревьями рассыпался бисером чей-то смешок. Славка испуганно стрельнула в ту сторону глазами, но то оказалась неслышно подобравшаяся Ноэль.

— Что не спишь, полуношница? — с неподражаемо сварливыми интонациями проворчала друидка, одетая лишь нежным сиянием.

Но сама проказница ничуть не попалась на показушную суровость, лишь протянула той руки в извечном жесте. Ноэль потешно заглянула туда одним глазом словно разбуженная сова, и сполохи света замерцали на её мягко улыбнувшемся лице. Затем она кивнула своим неизвестным думам — и испила из ладоней зеленоволосой ведьмы это лунное сияние…

Лен проснулся отчего-то с изрядной головной болью и каким-то гадливым ощущением не только во рту, но и на душе. Словно как наутро в тот раз, когда с вечера он перебрал малехо крепкого винца, а потом прилежно нарушал безобразия по всему Дартхольме.

Попытка ухватиться за легонько гудевшую голову привела лишь к тому, что на плече обнаружилась голова спящей женщины… поневоле пришлось поднапрячься и поднять ставшие словно чугунными веки.

— Что — ты — тут — делаешь?

В самом деле, стоило ли всю ночь продираться сквозь липкие и какие-то на удивление реалистичные кошмары, чтобы обнаружить себя наутро спящим в своей комнатушке с друидкой Ноэль подмышку? Понятное дело — оба в чём мама родила… против самой этой женщины Лен в общем-то ничего не имел. Правда, доселе относился к ней, ну допустим, как к подруге матери или учительнице каллиграфии и чистописания. Привет-привет, домашнее задание выполнил! Сколько той лет на самом деле — пятьдесят или вся тысяча — он даже не стал выспрашивать, уж по некой мудрости и осведомлённости в иных вопросах и ёжику понятно, что много. Но смотрелась она на все сто — в смысле внешности, а не возраста.