Гай Кей - Блуждающий огонь

— Семеро, — тихо молвил Артур. — Всего семеро.

Пол кивнул. У него было ощущение, будто он все это видел сам и хорошо помнит. Об этом говорил ему в ту ночь один из священных воронов. Артур подошел к нему ближе.

— Это останется между нами? — спросил он своим густым басом.

— Да, — сказал Пол. И они вместе вышли из Зала Совета. Мимо них по коридору то и дело пробегали пажи, стражники, солдаты — во дворце ощущались лихорадочные приготовления к предстоящей войне. Они же оба, напротив, были спокойны и шли ровным широким шагом сквозь всю эту безумную суету.

У дверей Артуровых покоев они остановились. И Пол сказал — очень тихо, чтобы никто не подслушал:

— Ты сказал, что, возможно, именно ради этого ты и был призван в этот мир. Но какое-то время назад ты утверждал, что никогда не можешь видеть, чем заканчиваются сражения, в которых ты участвуешь, верно?

Артур довольно долго молчал, потом согласно кивнул и снова сказал:

— Это действительно место смерти. — И, немного поколебавшись, прибавил: — Если все пойдет, как сейчас, я буду даже рад отправиться туда с вами вместе.

Пол открыл было рот, намереваясь что-то спросить, но передумал и, попрощавшись с Воином, пошел дальше по коридору в свою комнату. В ту самую, которую он до позавчерашнего дня делил с Кевином. И, остановившись перед ней, услышал, как у него за спиной Артур отпирает свою дверь.

Дженнифер увидела, как дверь приоткрылась, и успела перевести дыхание до того, как он вошел в комнату и принес в своих глазах все летние звезды мира.

— О, любовь моя, — сказала она, и голос ее все-таки сорвался. — Мне так нужно, чтобы ты простил меня — за все, что я совершила, за все мои прегрешения. Мне страшно, Артур…

Больше она ничего сказать не успела. Какой-то немыслимо глубокий вздох или стон вырвался из его груди, в три прыжка он пересек комнату и упал перед ней на колени, прижавшись лицом к складкам ее платья, снова и снова повторяя ее имя.

Она, обнимая его обеими руками, ласково гладила его волосы, где среди каштановых прядей уже пробивалась седина. Она пыталась что-то сказать и не могла. Она и дышать-то едва была способна. А когда посмотрела ему в лицо, то увидела, что слезы горькой тоски и неизбывной любви к ней струятся у него по щекам.

— О, любовь моя! — задохнулась она и склонилась, чтобы поцелуями осушить эти слезы. А потом своими губами отыскала его губы — точно слепая; да они и были точно слепые; казалось, они сейчас и шагу не смогли бы сделать друг без друга. Она вся дрожала, точно в лихорадке, и едва держалась на ногах. Он поднялся с колен и прижал ее к себе, и она наконец-то — после стольких лет! — опустила голову ему на грудь и смогла услышать сильные удары его сердца, в котором жила вечно, и почувствовала, как его руки обнимают ее.

— О, Джиневра! — услышала она его голос. — Как ты нужна мне!

— И ты мне! — отвечала она, чувствуя, как рвутся последние черные нити той паутины, которой опутал ее Старкадх, ибо сейчас она стояла рядом со своим любимым и душа ее была открыта любви и страсти. — О, прошу тебя! — прошептала она. — Прошу тебя, любовь моя! — И он отнес ее в постель, поперек которой лежала широкая полоса солнечного света, и большую часть этого дня они провели там, сумев подняться над собственной судьбой.

А потом он рассказал ей, куда должен будет вскоре отправиться, и она почувствовала, как печаль всей Вселенной возвращается, чтобы снова поселиться в ее душе. Но сейчас печаль эта была светла и чиста, ибо Дженнифер удалось вырваться из паутины, сотканной Ракотом, и теперь она действительно стала сильнее благодаря пережитым страданиям, как и обещал ей тогда Мэтт. Поднявшись с постели, она стояла перед ним, освещенная ярким солнцем, и нагота ее была прикрыта лишь длинными золотыми кудрями. Помолчав, она сказала Артуру:

— Когда-нибудь ты непременно должен вернуться ко мне навсегда! То, что я тогда сказала тебе, истинная правда: здесь нет и не было никакого Ланселота. В этом мире все иное, Артур. И здесь нас только двое — ты и я.

И в сиянии солнечных лучей она видела, как проплывают в его глазах ночные звезды. Летние звезды того мира, из которого он пришел сюда. Наконец он медленно покачал головой, и ей было больно видеть, как он постарел и как устал.

— Нет, это невозможно, Джиневра, — сказал он. — Ведь это я убил тех детей!

И она не нашла, что ему ответить. В наступившей тишине она, казалось, почти слышала терпеливое, непрерывное движение челнока в Станке.

Да, это действительно была самая печальная история на свете.

Глава 14

Утром Артур и Джиневра вместе вышли на широкую дворцовую площадь Парас Дерваля. Два отряда уже собрались у ворот — один держал путь на север, второй — на запад, к морю. И не было среди собравшихся человека, который не возрадовался бы, увидев короля и королеву наконец вместе.

Дейв Мартынюк, вместе с Ливоном и пятью сотнями воинов, выделенных Айлероном, ожидавший сигнала к отправке, просто глаз не мог отвести от Дженнифер, хотя воспоминания огнем жгли его душу.

Он вспомнил тот самый первый вечер, когда Лорин рассказывал им о себе и о Фьонаваре, и он, Дейв, не веря ни единому слову мага и настроенный весьма враждебно, с грохотом ринулся к дверям и был остановлен Дженнифер. Она окликнула его по имени, он обернулся и был потрясен ее красотой и поистине царственными манерами. Тогда-то он, разумеется, и понятия не имел, почему это так поразило его, да и сейчас, пожалуй, не нашел бы слов, чтобы как следует выразить свои чувства. Но он хорошо понимал теперь: в тот раз он видел у нее на лице то же выражение истинного величия, что и теперь, и оно было отнюдь не эфемерным и не мимолетным.

Дженнифер, одетая в зеленое платье, почти того же цвета, что и ее глаза, оставила Артура и подошла к ним с Ливоном. Должно быть, она заметила на лице Дейва некоторую растерянность, потому что засмеялась и сказала:

— Ну знаешь, может, ты еще и кланяться мне начнешь или еще что-нибудь в этом роде? Учти, Дейв, тогда я тебя просто стукну, честное слово! Клянусь!

Было очень приятно слышать, как она смеется. Он ведь действительно с трудом удержался, чтобы не поклониться ей, и теперь, удивив их обоих, обнял ее и поцеловал в щеку.

— Спасибо тебе за все, — сказала она, держа его руку в своих ладонях.

И он от всей души улыбнулся, ласково глядя на нее и в кои-то веки не чувствуя себя неловким и неотесанным.

К ним подошел Пол Шафер, и Дженнифер, не выпуская руки Дейва, своей второй рукой взяла за руку и Пола. Так они трое и стояли некоторое время — сцепив руки, связанные эти святыми узами и точно прощаясь надолго.