Игорь Ковальчук - Бессмертные

— Ты не мог. И я не считаю, что ты в этом виноват, — оборвал ликвидатор. — Ладно, оставим. На эту тему можно говорить бесконечно. Я, собственно, по делу звоню. Мне нужна твоя помощь.

— Что у тебя произошло?

— Пап, ты не можешь подсказать мне какого-нибудь хорошего мага-медика, акушера-гинеколога с образованием психиатра?

Глаза Мэльдора округлились.

— Мэл, зачем тебе психиатр, да еще и гинеколог? Ликвидатор невольно покраснел.

— Да не мне. Не мне… Одной… девушке.

— Ты завел девушку? — обрадовался юрист.

— Я женился.

— Вот те раз! И мне ни слова. Давно?

— Полгода назад.

— Один-один. Я вижу, ты со мной сквитался. Но почему же, скажи на милость, ты ничего мне об этом не сказал?

— Прости. Прости, я… Видишь ли, этот брак фиктивный…

— Фиктивный брак противоречит закону, — назидательно сказал Мортимер-отец.

— Я знаю. Девушке нужно было получить гражданство Центра. Она… Понимаешь, она нездорова, ей нужна была помощь врачей. И вот я…

— Понятно. Это ей нужен психиатр-гинеколог?

— Да. Ей.

— А что будет потом, когда она выздоровеет? Разведетесь?

Мэлокайн на миг отвел глаза — он, пожалуй, впервые задумался об этом. Он приведет девушку в божеский вид, и она, вылечившись от своего психического недуга, может совсем иначе взглянуть на него, понять, что он — не слишком завидная партия, наоборот, осознает, что в глазах обывателей он просто-напросто убийца и жить с ним опасно, да и внешние данные… Что в нем есть такого, чтоб удержать при себе такую воздушную красавицу? Ну и пусть. Пусть уйдет. Пусть выйдет замуж за хорошего человека и будет счастлива. Лишь бы только с ней все было хорошо.

— Не знаю, — ответил он. — Наверное. Решение будет зависеть только от нее. Как она скажет, так и будет. Честно говоря, я бы предпочел, чтоб фиктивный брак превратился в настоящий.

— Фактический, — автоматически поправил юрист. Он понимающе улыбнулся. Уж Мэльдор-то, чья профессия требовала от него особой проницательности, видел сына насквозь. — Что ж, если у тебя такое намерение, то ваш брак уже нельзя считать фиктивным. В любом случае признать его таковым вряд ли удастся, особенно если девушка не станет настаивать на этом. Как она к тебе относится?

— Она… Сложно сказать. Ты понимаешь, она ведь не в себе. Она до конца не отдает себе отчета в происходящем. И не представляю, как себя поведет, когда лечение будет закончено и психика ее… скажем так, придет в равновесие.

— Смотри… — озабоченно сказал Мортимер-отец. — Твоя жена может и в суд на тебя подать за то, что ты женился на ней в нарушение закона… Хотя нет, на тебя как раз и не может. На чиновников, заключивших этот брак, вполне. А на тебя — нет… Ну что ж, надеюсь, до этого и не дойдет. Познакомишь хоть?

— Обязательно. Чуть позже.

— А насчет врача я узнаю. У меня нет таких знакомых, но у моего коллеги точно есть на примете. Припоминаю, он рассказывал что-то подобное.

— Нужен именно акушер-гинеколог.

— Она беременна?

— Да.

— Я буду дедом?

— Ну… Это опять же будет зависеть от нее. Останется ли она со мной и согласится ли, чтоб я усыновил ее детей. И придется ли это делать вообще.

— Ладно. Сделаю и позвоню.

— Спасибо.

Мэл нажал отбой и снова заглянул в комнату. Моргана перебралась с кресла на постель и прилегла. Даже улечься ей теперь было непросто — на животе нельзя, на боку неловко, на спине трудно. Бедняжка уже не могла нагнуться, самостоятельно забраться в ванну, и мужчине приходилось засовывать ее в воду одетой, потому что показываться перед ним раздетой она боялась до дрожи. Уже за плотно задернутой занавесочкой она управлялась сама.

Мортимер не спорил с ней, ему не стоило никакого труда сунуть в стиральную машину мокрое белье, ухаживать же за ней было просто приятно. После того как из ванны уходила вода, через занавеску он подавал ей чистую одежду, она, тихонько шурша, одевалась. И лишь когда сама подавала ему знак, он осторожно вынимал ее оттуда и на руках относил в комнату. Теперь Моргана уже не казалась ему пушинкой, которая вот-вот упорхнет, но и сейчас, отяжелевшую, он носил ее без труда, мог бы даже бежать с нею на руках.

После разговора по видеофону Мэлокайн привычно накрыл на столике обед, принес с кухни тарелку борща (за полгода он научился готовить множество блюд, не только гуляш у него получался отлично, но и самые сложные кушанья) и придвинул столик к дивану. Помог жене приподняться на локте. Вручил ложку и кусок хлеба.

— Поешь, — сказал он ласково. — Поешь и поедем. Твои вещи я сейчас соберу. Знаешь, я думаю, это правильно — при твоем состоянии лучше бы лечь в родильный дом пораньше. Я оплачу отдельную палату, найму сиделку. Не волнуйся, тебе там будет хорошо. И вовсе ты не умрешь. Ты же не девочку-Мортимера рожаешь. — Заметив, что Моргана, осторожно и деликатно орудовавшая ложкой, с интересом подняла на него глаза, ликвидатор принялся объяснять: — Видишь ли, у нас, Мортимеров, есть и такое клановое свойство. Когда представители нашего клана появляются на свет, то девочки рождаются очень крупными, крупнее, чем мальчики. Новорожденные девочки весом в пять кило у Мортимеров — обычное дело. По этому женщинам других кланов или внеклановым очень трудно их рожать. Голова большая, кости черепа плотные (это тоже наше клановое свойство), да и сам ребенок крупный — сама понимаешь, не каждая женщина сложена так идеально, чтоб легко разродиться. Вот тогда начинаются настоящие волнения. А тебе-то волноваться не из-за чего. Не от Мортимера же ты беременна. Все будет хорошо.

— Должно быть, женщины вашего клана предпочитают рожать мальчиков, — предположила, улыбаясь, Моргана.

Но улыбки в ответ не получила. Мэлокайн опустил глаза и через пару мгновений неуверенно хмыкнул.

— Нет. Как раз девочек и предпочитают рожать.

— Почему? Раз это так нелегко, то почему же женщины не стремятся избежать трудностей?

— Некогда, еще до того как семейство Мортимер стало кланом, некий архимаг наложил на Мэрлота, нашего патриарха, проклятие — что у каждого из его потомков сможет быть только один ребенок мужско го пола.

— То есть? — удивилась молодая женщина. — В ваших семьях не может рождаться больше одного мальчика?

— Может. Но дело в том, что над вторым сыном в семье тяготеет проклятие. Он несчастлив и в любой момент может погибнуть. И, как правило, рано или поздно гибнет. Сама понимаешь, каково это — рожать ребенка, прекрасно зная, что он обязательно погибнет. Наши женщины предпочитают заводить девочек, а если уж сына, то только одного.

— Их можно понять. — Она погрустнела.

— Не бойся, родная, — нежно сказал Мэл. — У тебя все будет хорошо. Не бойся.