Татьяна Турве - Если ты индиго

А Галька со всем своим врожденным наполеоновским тактом рубанула напрямую:

— Лично мне он сразу не понравился! Хоть это, может, и не мое дело…

Нисколько не поразившись такой неслыханной (для Галины батьковны) деликатности, Янка словно в забытьи пробормотала, пристально изучая белоснежную скатерть:

— Ты когда-то уже так говорила… Ты была подруга или сестра…

Но Галина ее не поддержала, закатила живейшие черные глаза под потолок:

— Я-а-на! Я, конечно, верю… что-то в этом есть, мы столько раз проверяли. Но иногда ты просто выдумываешь.

— Так часто кажется, что это всё уже было! — пропустив мимо ушей ее последние слова, горячо воскликнула Янка. — "Дежа вю", прямо одно за другим… — Галя не нашлась, что ответить, и глубокомысленно надула щеки: — Вот, что ты сейчас сделаешь такое лицо… Это когда-то уже происходило, точно такой же разговор. Всё повторяется до мелочей… Вот поэтому ты его не любишь.

— Кого, твоего Сережу? — пренебрежительно фыркнула Галя. — Сильно надо!

— А я там была? — с ревнивыми нотками поинтересовалась Юлька. — Вечно вы без меня!..

Но углубиться в самые дебри не удалось: подошли сперва мальчики, а за ними официантка с дымящейся ароматной пиццей. Тут уже все возвышенные материи начисто выдуло из головы… Осталась только ясность и непривычная чуткость ко всему происходящему: Андрэ, как полагается, хохмит и валяет дурака, зато Богдан спокоен и сдержан, следит за тем, чтобы все были довольны и ни в чем не нуждались. Таким он нравился Яне намного больше: не папенькин сынок на "Мерсе", что любит производить на девчонок впечатление крутым авто, а взрослый парень, мужчина. В каждом движении сквозит скрытое достоинство и непривычное для нынешних времен благородство, или это она опять подключает свою фантазию с придворными снами?..

Вот он чуть нахмурился: открылась дверь, ведущая на кухню (или в офис, кто их разберет?) и на пороге возникла красивая холеная женщина в струящемся длинном платье. Будто сошла с картины про незнакомку… Озабоченно оглядела их хохочущую компанию, но затем улыбнулась и одобрительно закивала — продолжайте, дескать, я вам не помеха! И грациозно, как танцовщица, скрылась обратно за дверью. Богдан на этот мелкий инцидент почти незаметно усмехнулся и покачал головой, словно бы в ответ своим мыслям. Янка успела рассмотреть, что у таинственной "незнакомки" точно такие же кудрявые темные волосы, спадающие роскошной шевелюрой до пояса, и подозрительно знакомые голубые глаза…

Наконец принесли пиццу, к ней прилагалась бесплатная концертная программа. В главных ролях блистали всё те же: Юлька и Андрюша… Свои щедро залитые майонезом мидии Юлия не удостоила даже взглядом, вместо того с интересом сунула нос в Янину тарелку и великодушно предложила:

— Давай съедим сначала твое, а потом каждый свое!

Но Янка не ответила, с отсутствующим видом колотила изогнутой кренделем соломинкой в бокале с ананасным соком — уже успела куда-то улететь. Зато Андрюша от вида съестного воодушевился пуще прежнего и отмачивал прикол за приколом. Краем уха Яна уловила в его монологе что-то смутно знакомое и встрепенулась:

— …это болезнь. Как видит пиццу, прямо трусится!

"Вот те раз! А это, кажется, про меня… — и тут же случился очередной инсайт, не заставил себя долго ждать: — И в пиццерию поехали тоже из-за меня: Галька, балаболка, разболтала, что я ее люблю…"

Подхватив игру, Яна протянула дрожащую крупной дрожью руку к Юлькиной тарелке, намереваясь подцепить хотя бы одну мидию. Но народ этот ход не оценил: Андрэ успел переключиться на Гальку. Ловко выхватил у нее из-под носа вожделенную "шефскую" пиццу и принялся наседать на молоденькую официантку:

— Что Вы им принесли? Это ж модели! Им салат, листья салата!

К счастью, девушка попалась с чувством юмора и снисходительно улыбалась на простецкие Андрюшины шутки, точно воспитательница в детском саду. (Не потому ли Андрэ так на публику распинается, кстати сказать?.. Девица-то эффектная, при длинных ножках и ярком макияже.)

— Пробило как-то бабку с дедом на хавчик! — торжественно открыла трапезу Юлия Александровна. "Из них с Андрюшей получился бы суперский комедийный дуэт!" — хихикнула про себя Янка.

Но закончить свою коронную фразу Юльке не довелось: та самая официантка с разукрашенным кукольным личиком и мини-юбкой, больше похожей на набедренную повязку, приволокла новое блюдо гигантских размеров. На нем красовались художественно разложенные кудрявые листья салата, украшенные кое-где алыми ягодами то ли клюквы, то ли смородины… Такого бодрого ржания эта благопристойная пиццерия явно еще не слыхала! Янка от восторга чуть не перевернула свою тарелку с нетронутой пиццей, в последнюю секунду успели спасти. А там на шум и охранник с улицы примчался, на лице его огромными буквами читалось истовое служебное рвение…

Доели пиццу и героически осилили рекомендованный Богданом салат-коктейль из мяса криля, для Яны с Юлькой, и бадейку мороженого трех сортов — для худеющей Гали. ("Я требую продолжения банкета!" — под девчоночий смех выкаблучивался Андрюша.) А когда выбрались наконец на улицу, там уже не на шутку смеркалось и моросил занудный мелкий дождик.

— Над под дождь нельзя! — заволновалась Галя, кокетливо поправляя завитые крупными локонами волосы. И выглянула с опаской из-под навеса пиццерии.

— Краска потечет, — сочувственно подсказал Андрей и сокрушенно прищелкнул языком. — Штукатурка посыпется!

— А по шее? — Галька набычилась и угрожающе двинулась на него, но Андрэ мастерски увернулся. — Стукни его! Тебе ближе, — стоявшая рядом Юлька вполне правдоподобно сделала вид, что не расслышала. "Ну и правильно, нечего в их семейные разборки лезть", — одобрила мысленно Яна.

Держа над головами сумки и шлепая по проклюнувшимся лужам, девчонки побежали к машине. Ребята — из бравады, скорей всего — шли нарочно не спеша, словно совершали приятный вечерний променад. Янка начала всерьез подумывать о том, что пора бы уже домой на боковую, просто не хотелось напрягать отношения с папой. (Что скажут все остальные — под "остальными" подразумевались мама и Сергей, — ее не слишком-то волновало, если уж быть совсем откровенной…) Но у Гальки вечерняя программа была расписана буквально по минутам, и как-то очень ненавязчиво вместо дома на горизонте замаячила дискотека. (Чего, кстати, и следовало ожидать — ведь ради нее-то всё и затевалось!) Яна особо не сопротивлялась, повозникала только для приличия: если сейчас опять всё пропустит, как в прошлый раз после концерта на набережной, то ни за что себе не простит!