Питер Бигл - Последний единорог

«Следующий квартал. Луна уже встала. Хорошо. Еще один квартал по Аломар, и мы окажемся в Шей-рахе, и все будет хорошо. Как только мы попадем в Шей-рах, с ней все будет в порядке».

Но Граница исчезла.

Оставив Абуэлиту отдохнуть у почтового ящика, Джой принялась неистово рыскать во всех направлениях. В возрастающем отчаянии девочка обшарила весь переулок, забираясь даже на проезжую часть, — но тщетно. Музыка по-прежнему была слышна, даже сквозь шум машин, долетающих с улицы Валенсии, — но в сумерках не видно было привычного метельного танца, да и вообще ни малейшего намека на то, что рядом, в одном-единственном шаге отсюда, дышит серебряное утро иного мира. Граница исчезла.

Абуэлита терпеливо ожидала у почтового ящика. Джой повернулась и медленно побрела к бабушке.

— Абуэлита, я не могу отвести тебя туда, откуда приходит эта музыка, — пробормотала она. — Это то место, о котором я тебе рассказывала, и я знала, как попасть туда, но я больше не могу его найти. Мне жалко. Мне ужасно жалко!

Бабушка улыбнулась и потрепала Джой по волосам.

— Ну ничего, Фина. Ты можешь рассказать мне об этом месте на обратном пути, и это будет почти то же самое. Все в порядке, Фина, не плачь.

— Нет, не в порядке! — возразила Джой. — Я вправду, вправду хотела отвести тебя в Шей-рах! Он ни на что не похож, и его нельзя описать! В целом мире нельзя найти ничего подобного! А теперь он исчез, я потеряла его и теперь никогда уже не найду, и ты так никогда его и не увидишь…

Последние слова Джой произнесла так тихо, что их могла расслышать лишь ее бабушка.

Абуэлита обняла ее и тихонько, проникновенно заговорила:

— Ах, малышка Фина, ты по-прежнему плачешь беззвучно, да, mi corazon[13]? Ну не надо, не надо. Абуэлита поверит всему, что ты ей расскажешь, ведь я же тебе всегда верю, правда?

Неожиданно Джой почувствовала, что бабушка подняла голову. Абуэлита гневно напряглась и резко произнесла по-английски:

— Прошу прощения, но у нас личная беседа. Уйдите.

В ответ раздался ехидно-вежливый голос Индиго:

— Я бы с удовольствием последовал вашему совету. Но, возможно, сперва вы спросите у нее?

Джой развернулась, не разрывая объятий Абуэлиты, и увидела Индиго. Даже здешний наряд — джинсы, испещренная надписями футболка и синяя ветровка — не умалял его холодной красоты. В руках у Индиго был серебристо-голубой рог. В слабом лунном свете глаза подростка казались почти черными. Индиго негромко произнес:

— Граница переместилась. Скоро, очень скоро она может сместиться еще сильнее, но пока что вы еще можете добраться до Границы. Это недалеко.

Джой удивленно воззрилась на него.

— И ты пришел, чтобы показать нам дорогу? Но почему? Зачем тебе с нами возиться?

Индиго усмехнулся — криво и смущенно, почти по-человечески.

— Не знаю. Правда не знаю. Пошли.

Абуэлита обратилась к Джой по-испански:

— Ты его знаешь? Я бы не слишком ему доверяла. Чересчур уж он смазлив.

Джой беспомощно рассмеялась и обняла бабушку.

— Абуэлита, это Индиго. Это длинная история. Индиго, это сеньора Алисия Ифигения Сандоваль-и-Ривера, моя бабушка.

К изумлению Джой, Индиго с безукоризненной учтивостью взял руку Абуэлиты, склонился над нею и поцеловал, словно приветствовал королеву. Абуэлита затаила дыхание, но потом улыбнулась и кивнула: королева приняла положенные почести. Индиго произнес:

— Если вы желаете видеть Шей-pax снова — пойдемте.

Джой посмотрела на Абуэлиту. Та сказала:

— Мне нужно возвращаться домой, Фина. Далеко этот ваш Шей-рах?

— Совсем недалеко, — ответила Джой. — Я тебе твердо обещаю: ты вернешься в «Серебряные сосны» прежде, чем кто-нибудь заметит твое отсутствие. Обещаю, Абуэлита.

— Ну хорошо, — сказала бабушка. — Тогда ладно. Vamonos, chicos[14]!

Индиго повел их прочь с улицы Аломар. Как ни странно, он направился прямиком в деловой район. Абуэлита храбро двинулась следом за ним. Но теперь она хромала еще сильнее, и вскоре они с Джой уже не могли поспевать за стремительной, летящей походкой Индиго.

— Тебе придется отвезти ее, — сказала Джой. — Придется тебе превращаться.

Индиго расхохотался — смех его звучал необычайно хрипло и нагло.

— Я тебе не Турик! Я на себе никого не вожу!

Абуэлита недоуменно смотрела то на Джой, то на Индиго.

— Слушай меня, — раздельно произнесла Джой. — Это — моя бабушка. Меня не волнует, сколько ты живешь. Даже если ты будешь жить вечно, ты можешь за всю свою жизнь не встретить второй такой, как она. Она попадет в Шей-рах, даже если это будет последним, что я сделаю в жизни, — а я начинаю думать, что, возможно, так оно и будет. Ты отнесешь ее туда — хоть на двух ногах, хоть на четырех, как тебе угодно. И не вздумай мне противоречить, Индиго!

Лишь договорив, Джой поняла, что постепенно перешла на крик. Теперь у нее саднило горло, Старейший изумленно таращился на нее, а откуда-то доносился голос Абуэлиты, гордо говорившей по-английски:

— Вот она, моя Фина! Не знаю, о чем это она говорит, но она настоящее чудо!

А откуда-то издалека — из-за автостоянки, из-за холодного сияния витрины мебельного магазина — «Ох нет, намного дальше!» — звала их музыка Шей-раха.

Индиго долго смотрел на Джой, ничего не отвечая. Было еще довольно рано, но улица была практически пуста, если не считать автомобилей, уносящих своих хозяев в пригороды. Проехали двое мальчишек на велосипедах, за ними — патрульная полицейская машина. Водитель машины посмотрел на Джой, Индиго и Абуэлиту с легким любопытством. Джой услышала свисток поезда и скрежет опускающихся металлических жалюзи в какой-то витрине.

— Вот! — в конце концов сказал Индиго. — Вот оно! Сам лорд Синти никогда не разговаривал со мной таким тоном. А теперь это говорит мне смертное дитя, нетерпеливая девчонка, которая не умеет себя вести и ничего не понимает в жизни. И ты еще спрашиваешь, почему я хочу жить по эту сторону Границы? — Индиго усмехнулся. — Ладно. Я сменю облик, как ты и хотела.

Джой быстро обернулась к Абуэлите, мягко взяла ее за плечи и произнесла по-испански:

— Абуэлита, послушай, пожалуйста. Что бы ни происходило, что бы Индиго ни делал — пожалуйста, не пугайся. Это просто его умение, вот и все, и он делает это только для того, чтобы помочь нам. Пообещай мне, что ты не испугаешься.

Бабушка мудро и устало взглянула на Джой из-под морщинистых черепашьих век.

— Я уже сказала, что не понимаю, о чем ты говоришь, — отозвалась она по-английски. — Пусть он делает, что хочет, а ты перестань беспокоиться обо мне. Я уже слишком стара, Фина, чтобы пугаться чего бы то ни было, — и она сняла руки Джой со своих плеч.