Александр Анфилатов - Утро нового мира

Найдя командира, спросил:

— Что у вас за ночные бдения, сидите на стене, как кура на насесте?

— Вуоксы пришли, наши хозяева волнуются и боятся ночного нападения.

В поле за пределами ограды, Ярослав увидел десятки мерцающих в темноте огней.

— Почему они не нападают?

— Не знаю. Чего‑то ждут, может подхода дополнительных сил, а может просто утра, все же орки не кошки.

— Но на их месте я уже засыпал бы модонов стрелами, не давая покоя всю ночь, и подобное торможение мне непонятно.

— Они мыслят другими категориями, чем мы, — пояснил Олег, — ожесточение свойственное нам, им пока еще не известно. А ты, по какому поводу здесь, я думал, плотом занимаешься? Кстати много сделали за вечер и, когда закончите?

— Закончим часа через два, но что толку, когда в темноте переправятся, всё равно нет возможности. Небо заволокло, и на воде кромешная тьма, хоть глаз выколи, даже если использовать фонари, могут быть жертвы. Лично я думаю, что успеем утром на рассвете. Только если использовать второй канат, закрепив один его конец на плоту, а за второй тащить лошадьми, дело пойдет быстрее.

— Ты думаешь у местных есть еще?

— Уверен, они пытались строить нечто подобное и должны иметь запас.

— Сомневаюсь, но узнаю.

Он отошел к группе главных вождей, оставив Ярослава в компании находившихся здесь землян. В каком русле шел разговор и как Олег убеждал вождей отдать немалое количество канатов непонятно, но вернулся он с одним из модонов, заявив:

— Идите с этим человеком, возможно, он поможет найти нечто подходящее.

Ярослав с товарищами последовали за модонским завхозом. Тот привел их на склад, не склад, а нечто вроде сарая, где хранились немалые крепостные запасы. Сотни копий и щитов были сложены в ровные ряды. В стороне стояли колесницы, покрытые пылью. Несметное количество пустых корзин заполняли часть помещения. Номенклатура хранимых вещей была настолько велика и разнообразна, что описывать их совершенно бессмысленно, чего стоят только глиняная посуда или разнообразие конской сбруи. В этой разносортице нашлось место и искомым предметам, и надо отдать должное запасливости модонов, канатов оказалось в достатке и нескольких типов. Ярослав выбрал необходимое по длине количество материала, не самого толстого и тяжелого, но вполне крепкого. Тут ему хорошую службу сослужил фонарь, потому как на складе стояла абсолютная тьма. Погрузив канаты в прибывшую к этому времени повозку, они отправились в обратный путь, который не отнял много времени, но спуск упряжки с откоса оказался довольно сложным. Несмотря на подсветку, лошади не видели дороги и шарахались из стороны в сторону каждый раз, норовя слететь с кручи. В результате, упряжка благополучно спустилась к воде, но Ярослав сделал вывод, что ночью не только им не перебраться на другой берег, но и с горы не спустить не покалечив при этом лошадей. Оставалось только ждать рассвета. Петрович со Станиславом уже заканчивали постройку парома и делали попытки на нем отойти от берега. Надежды на исключительно острый нос плавсредства себя оправдали полностью, он оказывал значительно меньшее сопротивление воде, чем, если бы был как у всех паромов — плоским.

Теперь оставалось только забить торцы бревен досками, закрепить второй канат и в путь, но доски еще предстояло изготовить (лесопилок у модонов не имелось), а это дело не скорое и без продольных пил муторное. Требовалось стальными клиньями вначале расколоть бревно на плахи, а затем обтесать лишнее. Ярослав, было, пытался участвовать в изготовлении и помахать топором, но народ единогласно от услуг командира отказался и послал его так далеко, что тот даже несколько недоумевал, за что такая немилость на вроде как искреннее желание помочь. Однако подчиненные успешно справлялись с работой и без него, видя такое дело он не нашел ничего лучшего, чем завалиться спать прямо здесь у костра, на попоне снятой с повозки.

Глава 29

Утро разбудило промозглым сырым ветром с морохом. Это был первый дождь, который Ярослав видел на Троне. До сих пор погода стояла сухая, без осадков, и видеть тучи и дождь несколько непривычно. Костер потух, попона промокла, а Ярослав изрядно замерз.

— И ведь ни одна собака не потрудилась разбудить до того, как я промок насквозь, — ругался он, вылезая из под попоны.

Оглядевшись, увидел, что паром покачивается на волнах, канаты заведены, а часть работников спит вповалку точно также как и он, другой части нет вовсе, и только охрана стоит на постах, укрывшись прорезиненными, камуфляжными плащами. Взглянув на часы, удостоверился, что времени в районе четырех часов утра и Каре из местных солнц еще только взошло. Утро своей мрачностью и сыростью производило гнетущее впечатление, как и на душе у Ярослава всё крутило от недобрых предчувствий.

— Нужно молиться богу на этих болванов вуоксов, — продолжал ругаться он, пиная спящих людей, — они настолько идиоты, что до сих пор позволяют нам здесь, на берегу торчать без охраны и всё еще живыми.

— Подъем! — Орал он. — Все подъем! В ружье! Где ваши щиты? Где копья? Подъем!

Люди после бессонной ночи тяжело вставали, спросонья не понимая, за что их бьют. Оружие нашлось во второй повозке вместе с инструментом и материалами для постройки, спущенной к воде еще вчера днем.

— Охранять паром, — приказывал Ярослав, — оружие из рук не выпускать, если придут вуоксы в большом количестве, оборонять до последней возможности.

Отдав подобное распоряжение, он быстрым шагом пошел наверх. Крепость в такую рань вовсе не спала, блеяла и мычала скотина, пели петухи, множество мужчин и женщин жгли костры, готовя себе и своим семьям завтрак. Стоял приятный запах печеного мяса и хлеба. Большая часть его людей, еще отдыхала, но прервать сон требовалось незамедлительно. Начать решил, как водится со своих.

— Извини, Тимофеич, — говорил он тряся товарища за плечи, — знаю устал, но пора всех подымать, уже рассвело.

— Что пора? — спрашивал едва проснувшийся Станислав.

— Пора как можно скорее, переплавляться на тот берег.

— Сейчас всех подниму.

Постепенно лагерь оживал. Под мелким дождем люди выползали из своих палаток и фургонов, собирали вещи, запрягали лошадей. Никто не думал о завтраке, перекусывая на ходу, всухомятку, и стремясь быстрее собраться. Только как не велико желание ускорить процесс сборов, но он требует времени. Пока готовят упряжки, пока собирают и грузят палатки, проходит немалый срок. Вот глядя на людей второй роты, начала шевелиться и первая. Олег выбрался из своего гнезда, неся на руках седло, и закидывая на спину своему вороному, а у него за спиной уже падает командирская палатка, и «Хобиты» с привычной резвостью тащат ее в повозку.