Елена Кипарисова - Фея мёртвого города

- Я каждое утро заходила к нему в комнату, лишь чтобы понять, что становится только хуже.

Он угасал на глазах. Так хотелось запечатлеть каждый момент, проведенный вместе с ним, но прошло всего два года, а я уже с трудом вспоминаю прошлую жизнь. Так хочется вернуться туда, когда я была всего лишь маленькой девочкой, а папа усаживал меня к себе на плечи и носил по городу. Когда он был совершенно здоров, и мы ничего не знали о болезни. Это глупо?

- Нет, всем хочется вернуть обратно, отмотать назад пленку.

- И тебе? - не поверила я.

- И мне. Я хотел бы снова оказаться дома, воевать из-за игрушек с братом, ходить с отцом на охоту, попробовать утром мамину фирменную запеканку. Вся наша жизнь - это путь обратно, попытка вернуться в то беззаботное время, когда счастье не требовало никаких усилий, и было естественным, как дыхание. - Казалось, Марк знал, о чем говорит, словно постоянно думал об этом. - Но мы не можем. Прошлое остается в прошлом, и мы просто идем вперед. Если цепляться за воспоминания, ничего хорошего не выйдет.

- Разве не этим занимаешься ты сам?

- Пусть я стану тебе уроком.

В комнате неожиданно вспыхнул свет, холодный, голубовато-серый. Первым из светлого облака выступил кафельный пол, грязный и местами потрескавшийся, потом высокие серебристо-металлические столы, а позже, странная стена, состоящая из небольших квадратных шкафчиков, и напоминающая колумбарий.

- Это морг? - с ужасом вскрикнула я, слушая собственное эхо, прошедшееся по комнате. - Ты спрятал камень в морге?

- Это частное похоронное бюро, и они порой берут работу на дом, - как ни в чем не бывало заявил Марк, стоящий у стены с отдельными камерами для тел. - Где еще прятать камень

Жизни, как ни среды мертвых?

Он открыл нижнюю дверцу, выдвигая вперед металлические носилки. Я прикрыла ладонью рот, борясь с тошнотой, но к моему облегчению на гладкой зеркальной поверхности лежала лишь белая простыня. Марк сдернул ее, что-то взяв в руку.

- И что будет, если камень коснется мертвеца? - поинтересовалась я, обхватив себя ладонями и стараясь ни к чему не притрагиваться.

- Ничего, - ответил мужчина, ухмыльнувшись. Меня неприятно удивили произошедшие в нем изменения - усталость исчезла, как и гримаса боли, он больше не держался за бок, а стоял ровно, расправив широкие плечи. - Энергия может перейти только в живое тело, иначе ты бы мне не понадобилась. Тем более, ее здесь слишком мало, чтобы запустить мертвое сердце.

Холод в его словах был даже страшнее ледяного воздуха, гуляющего вокруг. Марк что-то повертел в руках, а потом бросил мне через всю комнату.

- Вот, посмотри.

Я инстинктивно поймала, почувствовав в руках гладкий округлый предмет. Камень? Ладонь обожгло, и в горле застыл короткий вскрик. Я разжала кулак, пытаясь отбросить 'уголек', но ничего не нашла в руке - он исчез! Огонь пробрался под кожу, просачиваясь в вены, скользя к предплечью. Ноги подогнулись, и мои колени ударились о холодный кафель. Я согнулась пополам, держась за руку, пытаясь остановить расползающийся по ней жар.

- Что это, Марк? - Он стоял совершенно безразличный к происходящему, словно и не слышал моего крика. - Останови это! Марк! Мне больно!

Что-то двигалось внутри меня, пробираясь к самому сердцу, все ближе и ближе. Я задыхалась, больше не чувствуя холода, потерявшись в бушующем жаре, глотая слезы, сдерживая крики.

Боль стала всем, что окружало меня, что заполняло меня. Секунда, и огонь добрался до сердца, обращая его в пепел. Я ослепла, забыла, что вообще существовала. Тело билось в агонии, проигрывая невыносимой боли. Только она и жар. Больше ничего.

Прошла секунда, а может час, может столько, что мир за этими стенами давно переставал существовать. Я медленно приходила в сознание, чувствуя под щекой холодный кафель, понимая, что лежу на полу. Перед глазами возникли черные туфли.

- Очнулась?

Я подняла голову, встретившись с его заинтересованным взглядом. Он успел переодеться, выбрав чистые темные джинсы и черную рубашку. Ссадины и синяки были уже не так заметны на лице, волосы после душа лежали влажными прядями.

- Ты просто свинья, - прохрипела я, поднимаясь. Кроме легкого головокружения, пожаловаться было не на что - никаких ожогов, даже на ладони, в том месте, где просочился камень.

- Прекрати, Астра. Я думал, мы уже закончили с взаимными оскорблениями.

- Это было до того, как ты заставил меня взять этот чертов камень.

- Проклятый, - устало поправил мужчина, отходя в сторону. - И раз уж сила уже у тебя, может, закончим?

Я проследила за ним взглядом, увидев, что один из металлических столов больше не пустовал.

Белая простыня приняла очертания человеческого тела, или того, что от него могло остаться за столько времени.

- Я не собираюсь этого делать. - Камня больше не было, но охотники вряд ли станут связываться с человеком, способным исцелиться. - Забудь.

- Да? А что же ты сделаешь? - поинтересовался он, ни на шаг не отходя от стола. - Куда денешь силу? Ее должно быть очень много, она тебе не мешает?

Мне не хотелось признавать, что он прав. Зуд под кожей только усилился, что-то распирало изнутри, вибрируя, сотрясая тело. Я чувствовала себя надувным шариком, почти отрывающимся от земли, легким, переполненным. Это чувство сводило с ума, не давая окончательно сосредоточиться. В голове нарастал гул, грозясь смениться мигренью.

- Я могу отдать ее тем, кому она нужна.

- Она нужна этой девушке, - четко произнес Марк, указывая на тело под простыней. - Ты здесь, сила здесь, мы можем больше не спорить? Ты оживляешь ее, и после этого мы расстаемся.

Никаких больше камней, никаких охотников. Мирная спокойная жизнь. Как тебе?

- Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

- Либо ты сделаешь это, - разозлился он, сжимая руки в кулаки и делая шаг мне навстречу, и явно нервничая все сильнее, - либо все охотники придут к твоему порогу. Выбирай, Астра.

Я не понимала, что происходило между нами. Неужели Марк так умело играл свою роль, с легкостью переходя от милого парня до жуткого монстра. Все было заранее спланировано, с самого начала. Украденный камень, мои три дня тишины, похищение, охранник, у которого мне пришлось забрать силы, камень в моих руках. Марк хотел быть уверен, что энергии хватит, чтобы оживить его мертвую подругу. Но я поняла это уже слишком поздно, когда руки коснулись пугающих очертаний простыни.

Сила рванула из меня яростным потоком, мгновенно исчезая в мертвом теле. Сначала мне даже показалось, что она уходит в никуда, не находя другого вместилища. Я не чувствовала ответного отклика, но без страха отдавала все, что имела, лишь бы больше не чувствовать в себе эту энергию. Лишь закончить все, раз и навсегда, дать наконец Марку то, что он требовал.