Олеся Шалюкова - Пустыня смерти

Первый же убитый кошмар вызвал сверкающее ядро, врезавшееся в тело застывшего на дюне Али.

Я никогда не слышала, чтобы люди так кричали. Отчаянно, срываясь на вой и переходя на почти неслышный скулёж на одной ноте.

Второе сверкающее ядро вызвало ещё более худшие последствия. А потом я уже ничего не слышала.

Мягкие ладони плотно закрыли мои уши, а голос пустыни резонировал в моей душе:

— Так нужно. Не останавливайся.

И я не останавливалась.

В вихре стали и алых змеиных тканей мчалась вокруг песчаной дюны, возвращая ребёнку то, что он начал терять. И то, что потерять ни в коем случае не должен был. А потом сидела с ним на дюне, его голова на моих ногах, и плакала, в первый раз за… очень много лет.

— Тёплые… — Али открыл глаза, завеса длинных мокрющих ресниц скрывала ещё немного пустые глаза, в которых отражалась бездна боли.

Как же ему было больно.

— Что тёплые, Али? — тихо шепнула я, отводя с его лица влажные пряди волос.

— Твои слёзы, они тёплые… и солёные.

— Извини, — решительным движением я стёрла слезы и заставила себя улыбнуться. — Как ты?

— Лучше… Тут лучше, — мальчишка ткнул себя в район сердца. — Я снова вижу тебя, настоящую. Ты такая красивая! Я могу улыбаться, восхищаться тем, что вокруг.

— А раньше не мог?

— Не знаю. Изображал больше.

— Когда это началось? — спросила я.

— Не знаю, — мальчик покачал головой. — Я не понимал… Не понимаю до сих пор, что это было, и как оно работало. Но это было очень быстро. Всё происходило за считанные часы. Возможно, завтра я мог бы и не проснуться. Но у меня есть ты.

— Разве это хорошо? — наклонившись, я поцеловала легко Али в висок и выпрямилась.

— Да, — кивнул он, снова смежая ресницы. — Это замечательно. Теперь у меня есть ты… и ещё Ен. Вы же не бросите меня?

— Думаю, мы будем рядом столько, сколько будет нужно. Тебе. Ену. Мне. Мы будем рядом, пока нужно, а потом, даже если расстанемся, сама пустыня донесёт наш зов друг до друга, и мы на него откликнемся.

— Ты уйдёшь, — Али резко распахнул глаза, смотря на меня, и в бездне его глаз с ярко-золотыми искрами я снова увидела будущее.

— С чего ты взял?

— Потому что ты уже близка к тому, чтобы выбрать… — взгляд юного лорда скользнул за моё плечо и прикипел к кому-то.

Я поворачиваться не стала.

Дух пустыни опустился рядом с нами, коснулся меня своей рукой.

— Он прав, мой любимый ребёнок. Ты уже очень близка. Но не спеши, не торопись. У тебя есть время. А сейчас просыпайся, ты уже достаточно провела здесь времени. Амулет власти не терпит, когда кто-то злоупотребляет его силами, потом мстит, зло, сердито. Так что, открывай глаза в мире реальном и засыпай.

— Да… Мама…

— Да, моя хорошая?

— Почему я перестала слышать твой голос? В реальности?

— Потому что у человека, внимательно за тобой наблюдающего, есть таланты, о которых окружающим лучше не знать, а ему лучше не знать о том, на что способна ты. Я присмотрю за тобой во снах. А когда беда пройдёт мимо, ты снова услышишь мой голос. Я присмотрю за Али, а тебе пора.

Я кивнула, закрыла глаза.

Тёплый ласковый поток ветра и песка скрыл меня с головой, поглотил, окружил потоком бескрайней нежности, а глаза я открыла уже в спальне. На краю кровати сидел и трясся Али, уже проснувшийся раньше меня. Где это я так задержалась?! И чего мой мальчишка так трясётся? Непорядок.

А мне показали, как это делается.

Я теперь тоже так могу.

И сев на кровати, я обняла мальчишку со спины, прижала к себе крепко-крепко, щедро отдавая всё тепло, что у меня было. В конце концов, если не я, то кто же? Я ведь так его люблю.

Не меньше, чем деда.

— Зеон… — тихо прошептал Али.

— Всё хорошо, мой чудесный ребёнок. Пойдём спать, я даже отдам тебе половину своего одеяла и расскажу сказку. И больше никого не пущу в твои сны.

— Обещаешь?

— Да, — кивнула я, поцеловала его в макушку, в который раз восхитившись мягкостью его волос, — всё. Идём спать.

— Спать?

— Да.

Мы так и уснули вместе, на моей кровати, в обнимку. И тёплое дыхание Али на моей шее было каким-то невероятно умиротворяющим…

Полагаю, круг моей семьи увеличился ещё на пару человек?

Хотя, я не возражаю. Это дело хорошее, нужное, полезное.

Следующие три дня мы вчетвером выживали. Рамира нельзя было убить заново, но при этом доставить ему массу неприятностей можно было по-прежнему.

Было всё: яды, убийцы, ловушки, шаманские проклятья — тот, кто плёл планы один за другим, отличался изощрённой фантазией и был не менее редкостной скотиной.

К концу третьих суток, мы закрылись в комнате Али и мечтали только о том, чтобы это время закончилось.

За пределами Хрустального предела можно было немного расслабиться. Можно было даже подставить обманку и двинуться к городу Тысячи сердец собственным путём.

Кстати, а кто нам мешал это сделать сейчас?

— Рамир, — протянула я задумчиво.

Призрак, успевший оценить мою увёртливость за эти дни, взглянул на меня вопросительно.

— Новый план?

— Мне пришло в голову, а чего это мы будем ждать официального объявления именно в комнате Али? Раньше времени сорваться мы, конечно, прочь отсюда не можем, мало ли, как подадут эту информации. Так что на церемонии Али должен быть сам. А вот проводить эту ночь здесь мы совсем не обязаны.

— Есть идея? — спросил Ен, потирая виски. Бедному муравьиному льву досталось не меньше, чем остальным. Постоянное применение своих способностей, привело к тому, что пару часов назад у него просто пошла носом кровь. У муравьиного льва!

— Вниз.

— Что вниз? — уточнил Рамир с ужасом.

— Вниз — это змеиные ходы и змеиные охранители, — пояснила я свою мысль. — Прихватим пару свитков, Рамир возьмёт на кухне мяса, пожарим его и отлично проведём это время в безопасности.

— Там охранители!!! — хором напомнили мне мальчишки.

— Так я потому и говорю, что там мы будем в безопасности. Соглашайтесь, змеи до нас даже не доползут. А если кто-то и покажется, что ж — ему хуже.

— Зеоннала, а как мы отправимся в город Тысячи сердец? — спросил Ен, первым двинувшись к гардеробной комнате. Внизу было холодно, а муравьёнок и без того постоянно мёрз.

— А вот об этом я подумаю, только немного позже. А пока… собираемся и пошли отсюда. Сил моих уже нет от этой комнаты и этих попыток. Сколько можно?!

Не знаю, сколько можно было, а нужно было — убить нас до официальной церемонии.

До неё оставалось десять часов.

Рамир остался незримой тенью разгуливать по дворцу, когда мы внизу с мальчишками устроились в кольце моей огромной ха-змеи, дежурившей здесь уже второй день. Тихо капала где-то с потолка вода.