Энн Маккефри - Белый дракон

— Кто — они? — спросил Джексом, уже догадываясь, что услышит в ответ.

«Лесса и Ф'лар. Тот человек, который напал на Ф'лара, мертв».

— Так значит, Т'кул мертв, а Ф'лар невредим?

«Да».

— Спроси его, что случилось с арфистом, — раздался над ухом горячий шепот Шарры.

Джексом тоже хотел бы это выяснить, но в ответ на его вопрос последовало долгое молчание, а потом Рут' неуверенно произнес:

«Мнемент' и Рамот'а говорят, что у него болела грудь и он все время хотел уснуть. Вино ему помогло. Мнемент' и Рамот'а знали, что ему нельзя спать, иначе он ушел бы. Можно мне вернуться к тебе?»

— А Брекке ты больше не нужен?

«Здесь и без меня полно драконов».

— Тогда, дружок, возвращайся сюда!

«Уже иду!»

— У него болела грудь? — повторила Шарра, когда Джексом пересказал ей все, что услышал от Рут'а. Девушка нахмурилась. — Скорее всего это сердце. Наш арфист уже немолод, а он такой неугомонный! — Она огляделась, ища глазами своих файров. — Можно послать туда Мийра…

— Рут' говорит, что в Исте и так собралось великое множество людей и драконов. Думаю, лучше подождать.

— Понимаю… — Шарра протяжно вздохнула. Набрав пригоршню песка, она стала рассеянно смотреть, как он струится между пальцев. Потом печально улыбнулась Джексому. — Я умею ждать, но, говоря по правде, не очень люблю.

— Ведь мы знаем, что он жив и Ф'лар тоже… — юноша бросил на нее лукавый взгляд.

— Я вовсе не хотела оскорбить вашего предводителя Вейра, заруби себе на носу…

Джексом расхохотался — все-таки ему удалось ее раздразнить! Девушка возмущенно вскрикнула и бросила в него горсть песку, но Джексом пригнулся, и песок, перелетев через его плечо, дождем осыпал легкие волны, бьющиеся о берег.

Набежала новая волна. На воде не осталось никаких следов.

«Значит, любимая аналогия арфиста не всегда точна», — подумал Джексом — и сам удивился неуместности этой мысли.

Внезапно Мийр и Талла резко закричали, повернув головки к западной оконечности бухты. Они присели и, расправив крылья, приготовились взвиться в воздух.

— Что это с ними?

Но файры так же неожиданно успокоились. Мийр принялась чистить коготками крыло, как будто это вовсе не она секунду назад была так встревожена.

— Что, кто-то летит? — спросила Шарра, удивленно глядя на Джексома.

Юноша вскочил на ноги и уставился в небо.

— Вряд ли они стали бы так беспокоиться, будь это Рут'.

— Должно быть, кто-то знакомый! — такая возможность и Шарре, и Джексому показалась совершенно невероятной. — И он вовсе не летит!

Теперь они оба услышали шум — кто-то тяжело пробирался через лес. Судя по приглушенным проклятиям, гость был представителем человеческого племени. Однако голова, высунувшаяся из-за полога густой листвы, несомненно, принадлежала животному. Вслед за головой показалось и туловище… Это был верховой скакун, причем таких маленьких Джексом в жизни не встречал!

Невнятные проклятия перешли в различимую речь:

— Да перестань же ты, наконец, царапать ветками мне лицо! Ты, рыжий, косолапый, носорогий, косматый драконий ужин! Так вот, Шарра, куда ты забралась! Мне говорили, но я уже начал сомневаться. Я слышал, Джексом, тебя здорово скрутило? А на вид и не скажешь!

— Пьемур?!

Хотя появление молодого арфиста было совершенно невероятным событием, никаких сомнений не оставалось — это он, собственной персоной, самодовольно ухмыляясь, вразвалочку шел к ним по берегу.

— И правда, Пьемур! Что ты здесь делаешь?

— Вас ищу, что же еще? А знаете ли вы, сколько на этом краю света бухточек, как две капли воды похожих на ту, которую мне описал мастер Робинтон?

— Ну вот, все уже готово, — тихо сказал Лессе Ф'лар, входя в переднюю комнату вейра, который его обитатели спешно освободили, чтобы устроить больного арфиста. Мастер Олдайв не позволил перевезти его даже в Иста-холд. Главный целитель и Брекка ни на шаг не отходили от своего пациента даже теперь, когда он спал. Рядом примостился Заир; его сверкающие глаза ни на секунду не отрывались от лица хозяина.

Лесса протянула руку и прикоснулась к плечу супруга. Он подвинул ей стул, и, быстро поцеловав ее, налил себе вина.

— Д'рам все прекрасно устроил. Он послал бронзовых, чтобы они помогли Ф'нору с Кант'ом перенести сюда Ранильт'а. Бедный старик — ему осталось жить несколько Оборотов… если, конечно, выживет Б'зон.

— Нет, только не сегодня!

Ф'лар покачал головой:

— Не бойся, сейчас он спит мертвым сном — как и остальные неудачники. Мы влили в каждого по кувшину вина. Ну, а Г'денед с Козирой… им сейчас не до нас.

— Так оно всегда бывает, — лучезарно улыбнувшись, ответила Лесса.

Ф'лар погладил ее по щеке и улыбнулся в ответ.

— Когда же, сердце мое, Рамот'а снова собирается взлететь?

— Я тебе непременно сообщу! — увидев, что Ф'лар бросил взгляд в направлении комнаты, где лежал Робинтон, она добавила: — С ним все обойдется.

— А Олдайв случайно не морочит нам голову, когда говорит о полном выздоровлении?

— Ну что ты! Ведь за арфистом следят все драконы Перна! И знаешь, что меня поразило? — добавила она задумчиво. — Драконы и раньше называли Робинтона по имени, но вот то, что они с ним говорят…

— Я получил еще более невероятное известие — Брекка прилетела на Рут'е! Одна!

— А что здесь, собственно, такого? — съязвила Лесса. — Ведь она была всадницей. И потом, после гибели Вирент'ы, все время общалась с драконами…

— Не очень-то мне верится, чтобы ты при подобных обстоятельствах предложила ей прокатиться на Рамот'е! И не надо, милая, так грозно на меня смотреть! Джексом поступил в высшей степени благородно. Брекка мне все рассказала. Он даже не подозревал, что ему пока нельзя летать в Промежутке. Полагаю, мальчик не так-то легко перенес удар — и после этого он проявил такую отзывчивость… У него добрая душа!

— Да, конечно… И очень хорошо, что Брекка здесь. — Лесса обратила глаза к пологу, закрывающему вход, и вздохнула. — Знаешь, после того, что сегодня случилось, я уже почти готова полюбить этих ящериц.

— Неужели? И чем же вызвана такая перемена? — Ф'лар был просто поражен.

— Я же не говорю, что полюбила их, однако… Знаешь, я видела, как Берд и Гралл бросились к Брекке… и этот бронзовый малыш Робинтона… Он свернулся рядом и так жалобно курлыкал, заглядывая ему в лицо, — я уж стала бояться, как бы он не умер от горя. Я и сама-то чувствую себя немногим лучше — как только подумаю… — Лесса замолчала, на глазах у нее выступили слезы.

— Не надо терзать себя, милая, — Ф'лар сжал ее руку, — ведь самого страшного не случилось.