Галина Романова - Операция «Невеста»

«Не стоит этого делать, — прозвучал негромкий голос, когда я уже потянулся выдернуть его. От неожиданности я послушался, вытаращив глаза на Пенчо-Пейна, который протягивал мне короткий кривой ножик с простой костяной рукоятью. — Попробуй моим!»

Призрак лорда Вайвора что-то зашипел сквозь стиснутые челюсти, черная собака, безмолвный зритель, оскалила клыки, но решение было принято. В темных глазах мертвого некроманта сверкнуло скрытое торжество, но я уже отвернулся и слегка ковырнул свое запястье:

«Властью, данной мне, в обмен на плату мою призываю тебя вернуться в тело твое».

В глазах Аниты мелькнул страх. Черты ее лица поплыли, стали меняться на другие, знакомые до боли и рези в животе…

Боль…

Она была такой сильной, что я все-таки потерял сознание.

А очнулся от того, что меня весьма непочтительно трясли за грудки и, кажется, даже били по щекам.

— Открывай глаза, ты, придурок! — Не узнать этот голос было невозможно. Только откуда в нем такие слезливые интонации? — Я же знаю, что ты здесь! Ну же! Очнись! Посмотри на меня!

Удар, еще один… Она избивала меня уже всерьез. От особенно сильной оплеухи я вскрикнул.

— Очнулся…

Почему теперь в голосе слышался страх? Открыв глаза, увидел склонившуюся надо мной Смерть. В сиреневых глазах страх мешался с облегчением.

— Дорогая, какой приятный сюрприз! Вот уж не думал, что после кончины…

— После кончины! Ты что со мной делаешь? Кто дал тебе такое право? Ты понимаешь, что мне пришлось сделать только что?

— Поднять руку на своего мужа? — Исхлестанные щеки болели.

— Вернуть тебе жизнь, самоубийца! — В голосе моей жены прорвались злые слезы. — А я никогда… понимаешь, никогда раньше этого не делала! Мои супруги умирали, и я расставалась с ними. Они все падали в Бездну и пропадали там без следа. А ты… Что ты со мной делаешь?

Смерть упала мне на грудь и разревелась, как обычная женщина.

— Э, тебе не кажется, что ты немного…

— Влюбилась я в тебя, понимаешь? А ты… в Бездну шагнул! Как какой-нибудь… И я поняла, что никогда тебя больше не увижу.

— Как и всех остальных своих мужей. Я же у тебя временный. Сколько нас таких было и сколько еще будет?

— Не знаю. — Смерть вздохнула, начиная успокаиваться. — Но еще никто из них не жертвовал собой ради других так… искренне. Ты помнишь, как мы познакомились?

Я напряг память:

— Из-за того мальчишки?

— Ты пожалел одинокую мать. Отдал целый год своей жизни ради чужого счастья. И сейчас… ты ведь умер по-настоящему и был положен в гроб.

— Что?

— Да. А гроб отнесли в храм, поставили у моих ног. И я поняла, что могу тебя потерять. Что я тебя уже потеряла…

— И потеряешь еще раз, если и дальше будешь так обнимать! Я же задохнусь!

Смерть отстранилась, продолжая придерживать руками за плечи, словно боялась, что ее супруг убежит. Освободившись, мне удалось сесть, и жена снова прильнула к моему плечу. Из-за ее склоненной головы огляделся по сторонам. Местность, прямо скажу, не внушает радостных чувств. Осенняя унылая равнина до самого горизонта. Бурая, вялая, высохшая перед снегопадами трава уже не поддается определению. Лишь кое-где торчат кусты чертополоха. Несколько холмов видны вдалеке. Мы сами сидели на вершине такого же холма, на слежавшейся сухой траве. Туда-сюда гулял холодный ветер. Я невольно покрепче обнял жену, привлекая к себе.

— А где мы?

— У меня. — Смерть выпрямилась, отерла ладонью бледное лицо. Я тактично сделал вид, что ничего не заметил. Чтобы богиня — и проливала слезы над обычным человеком? — Это мой дом.

— Не слишком-то тут… весело.

— А ты как хотел?

— Ну, я вообще-то имел в виду вересковые пустоши.

— Это они и есть. — Богиня обвела окрестности широким жестом. — Немного не такими ты их представлял?

— Совсем не такими.

— Это твоя вересковая пустошь. А под нами — твой курган. Тот самый, на котором…

Стремительно обернулся, ожидая увидеть накрытые столы и ранее умерших родных. Ничего. Пусто. Холодно. Скучно.

— Почему?

— Потому что тебе еще рано умирать. Твой курган еще не готов.

— Так я, выходит, жив?

— Жив, конечно. Сам, что ли, не чувствуешь?

Чувствовал, еще как! Главные признаки жизни, как ни странно, самые неприятные. Это боль — здорово она меня отколотила, холод — сидеть поздней осенью на голой-то земле, и голод. Ужасно хотелось есть и особенно пить. Что угодно: самогонку мэтра Куббика, воду, молоко — неважно.

— А… Анита?

— Она в твоем мире, — голос Смерти похолодел, — к несчастью…

— Что ты имеешь в виду?

— Уж не то, что я тебя к ней ревную, вот еще! Она предназначена для другого, как мы с тобой решили. Но то, что ты воспользовался чужим ножом при проведении ритуала, все испортило. Этот… не хочу называть его имени… все-таки отомстил, и ничего нельзя поправить.

— Что поправить? Анита проклята?

— Да. Ее проклятие осталось в силе. Она умрет у алтаря, лишь выпьет обетную чашу до дна. И твой Анджелин не сможет жениться на другой, пока не обвенчается с Анитой. Она просто не даст ему этого сделать. Он сделал из нее… В общем, не завидую я твоему графу.

— Скажи, — внезапно вспомнилось мне, — а он тебе нравился?

— Кто? Этот? Да, — Смерть внезапно улыбнулась, — я была в него влюблена. Веришь или нет, но хотела даже подарить ему весь мир. Со мной он бы достиг таких высот… У него для этого было все — воля, разум, сила.

— Красота, — не сдержался я.

— Ты ревнуешь? Все еще считаешь, что женщины выбирают мужчин за внешние данные? Глупый! Я хоть и богиня, но знаю кое-что, чего не знаешь ты. Мы влюбляемся в тех, с кем надежно. Кто может стать опорой и защитой жене и детям.

— Детям? — захотелось ущипнуть себя: не послышалось ли последнее слово?

— А почему бы и нет? — Моя жена уже откровенно смеялась. — В прошлом бывало, что смертные жены рожали от богов, становясь матерями героев и великих магов. Наоборот, правда, бывало значительно реже, а я так и вовсе не пробовала, но…

— За чем же дело стало? — Я развернул ее к себе. — Раз мы все еще муж и жена, может быть, вспомним о супружеских обязанностях?

Она ничего не ответила. Только закрыла глаза и подставила губы для поцелуя.

Когда я проснулся, была ночь. Странно. В мире вересковых пустошей всегда день, а тут холодное звездное небо опрокинулось над головой. Несколько светлых облаков плыли в вышине. Вот одно наползло на луну, но вскоре убралось в сторону, открыв бледный лик ночного солнышка.