Танец Ведьмы - Blackmourne

подтвердят, так как были свидетелями, — дрогнувшим голосом добавила Лана, она была смертельно испугана и взбешена этим фактом.

Не выдержав тяжелого взгляда своего сюзерена, Рыжий проревел:

— Сир! Эта наглая сука слишком много себе позволяет для жены жалкого бастарда! Она нарушила ваш приказ не покидать свою конуру и требовала пропустить ее к вам.

— А ты, разумеется, не смог сдержаться и решил этим воспользоваться, — устало выдохнул барон, как будто подтверждая свои догадки, а потом строго посмотрел на Рыжего. — Рейн. Я приказываю тебе сейчас же перед ней извиниться. И запрещаю в будущем к ней приближаться или разговаривать.

После этих слов Рыжий от унижения и злости покраснел ещё сильнее, он злобно уставился сначала на Лану, а потом на барона и наконец тихо произнёс:

— Какого чёрта Лифект? Мы же друзья, почему ты её защищаешь?

В темных глазах Гофарда на миг мелькнуло вполне человеческое раздражение, но в остальном Лина никак не могла прочитать эмоций этого человека, они все были смазанные, скрытые за непонятными ей линиями и штрихами, а потому - почти нечетаемые. Издав тяжелый вздох, черноволосый пояснил, словно маленькому ребенку:

— Я защищаю не её. Ты утратил лицо и натворил ошибок. И сейчас она может с полным правом вызвать тебя на дуэль и убить. Или это сделает её муж, как только вернётся. Ты же сам понимаешь что это будет для тебя приговором в обоих случаях. А так как я имею несчастье считать тебя своим старшим братом, последним из кровных родственников, я этого видеть не хочу. Потому ты будешь следовать моему приказу.

Рыжий сначала покраснел ещё сильнее, казалось что он сейчас лопнет, как перебродившая виноградина, но потом сник, побледнел и кивнул барону. Было бы забавно наблюдать за тем, как меняется цвет его лица, но Лана была слишком зла для этого. Из-за этого ублюдка она теряла драгоценное время, когда Айр мог быть в опасности! Шагнув вперёд Рыжий, не поднимая лица, дрожащим от злости голосом произнёс:

— Я, Рейн, шевалье из дома Гофард, приношу леди Лотаринг свои искренние извинения и прошу её милосердного прощения за мои слова и поступки.

Лана даже не смотрела в его сторону, все ее внимание было обращено на барона.

— Я ведь могу не принять этих извинений.

— Да. Но в этом случае вы потеряете мою возможную благодарность и расположение. Надеюсь на ваше благоразумие, коли его не хватило у моего рыцаря, у нас один враг и скоро он будет здесь.

Выслушав ответ барона, Лана раздражённо кинула меч назад в ножны. Она жаждала крови, но с холодной логикой Гофарда было сложно поспорить. Так что она удастоила Рейна коротким ответом:

— Вы прощены, шевалье. Ссора улажена, я не питаю к вам зла, — после чего, посмотрев на барона, тихо спросила, — А будь на моём месте бессильная служанка без всякой защиты, вы встали бы на её сторону?

Гофард не задумываясь даже на мгновение без колебаний произнес:

— Нет. Безродной служанке нечего делать в крепости во время войны. Такой ситуации не случилось бы, а посему и мне вмешиваться не было бы причины. Давайте не будем терять напрасно наше общее время. Зачем вы пришли сюда? — отойдя в сторону от двери, барон приглашающе кивнул девушке внутрь своей комнаты.

После того как двери покоев за ней закрылись, Лана облегчённо выдохнула и про себя чертыхнулась. Если бы не вмешательство Гофарда, эта небольшая свара могла перерасти во что-то непоправимое, и лишь потому что она запаниковала и натворила глупостей. Не стоило ей хвататься за меч, нужно было уйти и дать ситуации остыть. Не бросился же этот Рейн её в самом деле лапать на глазах своих друзей. Впрочем, вспомнив животную похоть в глазах рыцарей, она сразу поправилась. Бросился бы. А они ещё ему бы и помогли и вряд-ли позволили бы сбежать. Невзирая на титул и всё прочее. С ними было что-то не так. Или, скорее даже, не так было с самой Ланой и тем влиянием, какое она оказывала на мужчин, заставляя их терять голову.

Пройдя вглубь покоев, Гофард опустился в кресло и выжидательно посмотрел на гостью, пока та собиралась с мыслями.

— Барон, для начала я хотела бы уточнить, где Айр Лотаринг. Ваш рыцарь обмолвился, что его нет, в крепости, — наконец взволнованно сказала та, на