Девочка и гора - Марк Лоуренс

черт возьми, этот Стержень-корень? — Куина не могла усидеть на месте, переминаясь с ноги на ногу, как будто пытаясь поторопить Зокса, когда тот шел к ним. — Ты думаешь, Стержень-корень будет внутри одного из них? — Она махнула рукой на строения, нависающие над ними по обе стороны.

— На самом деле он не из тех, кому нужно где-то быть... — Яз так и не смогла объяснить Стержень-корня остальным. Майя, казалось, думала, что Яз видела его только во сне.

— Значит, он бог. — Куина уже выдвигала свою теорию раньше. Стержень-корень, говорила она, был одним из меньших Богов в Небе, богом ветра без формы или места.

Эррис догнал их. Он покачал головой, но промолчал. Как-то он сказал Яз, что не видит ничего плохого в том, что другие считают Стержень-корня и Сеуса богами. До тех пор, пока они не распространят ту же логику и на него. И до тех пор, пока Яз в это не верит.

Игла в ладони Яз резко качнулась.

— При следующем удобном случае нам нужно повернуть налево. Пошли. — Теперь Зокс был всего в нескольких ярдах позади них.

Пройдя небольшое расстояние, они достигли щели в ледяных стенах, позволившей им пройти между основаниями шпилей.

Зрелище, которое их встретило, заставило Яз застыть на месте.

— Это, — сказал Турин, — не то, чего я ожидал.

Все остановились, кроме Эрриса, который снова отстал, и Зокса, который так и не догнал. Перед ними простиралась широкая площадь, почти заполненная черным куполом. Возможно, черное стекло, возможно, просто темнота. Купол должен был быть около тысячи ярдов в диаметре и по меньшей мере триста ярдов в высоту.

— Что это? — Турин стоял, нахмурившись, глядя на эту штуку, как будто его сверхчувствительность говорила ему об этом не больше, чем те пять, которые он делил с остальными.

— Понятия не имею. — Яз направилась прямо к куполу.

— Подожди! — крикнул ей вслед Турин.

— Зачем? Мы пришли сюда за этим. Если бы Стержень-корень хотел причинить нам вред, он мог бы просто привести нас... буквально в любое другое место.

Турин пожал плечами и пошел за ней. Она была права.

Они пришли вместе, затаив дыхание, и остановились там, где черная стена встречалась со льдом. Даже почти касаясь купола, Яз все еще не могла сказать, был ли он твердым или нет.

— Что это? — Куина присоединилась к ним, повторив вопрос Турина.

— Это не лед, — сказал Турин.

— Это не тень. — Пришла Майя.

— Кто-то должен прикоснуться к нему, — предложила Куина.

Но Яз уже это сделала. Она сняла перчатку и приложила ладонь к темноте. Поверхность под ее пальцами была твердой, гладкой и почти теплой. Она постучала по ней костяшками пальцев, но та не издала ни звука:

— Как мы войдем?

Эррис пересек площадь, напрягая все силы, но двигаясь медленнее, чем прогулочным шагом. Это выглядело так, как будто он пытался прорваться через какую-то густую, невидимую жидкость. У подножия ближайшей башни из тени появился Зокс, неуклюже продвигаясь вперед, словно таща десять груженых саней вверх по горному хребту. Казалось маловероятным, что он когда-нибудь найдет энергию, чтобы снова покинуть город. Но, по крайней мере, подумала Яз, он получит свой последний покой в месте, где сохранились работы его исчезнувших хозяев, а не в каком-то безымянном клочке льда.

— Этот Стержень-корень привел нас сюда, — сказал Турин, когда подошел Эррис. — Разве он не должен открыть дверь?

Эррис положил ладонь на неосвещенную поверхность.

— Стержень-корень разбросан. — Он замолчал, словно собираясь с духом, чтобы заговорить снова. — Стержень-корень, который дал Яз ее иглу и... отправил ее сюда, не может связаться со Стержень-корнем... внутри этого купола. Если бы они могли, то интегрировались бы... стали бы единым Стержень-корнем... и не было бы смысла посылать нас сюда.

Яз нахмурилась:

— Но если Стержень-корень, который послал нас, мог наблюдать за нами с небес и привести к тому морю...

— Тогда, возможно, местный Стержень-корень не может говорить с небесами. Может быть, эта черная стена слишком прочна, а купол — крепость, — сказал Турин.

— Или тюрьма. — Майя попыталась воткнуть нож в стену, но острие просто скользнуло по ней. — Давай, Зокс! — крикнула она псу, все еще находившемуся в двухстах ярдах от нее.

Яз почувствовала настойчивость Майи и разделила ее. Эйдолон мог появиться между зданиями в любой момент:

— Если Стержень-корень послал нас сюда, зная, что нам придется проникнуть внутрь самим, то он должен был знать, что мы можем это сделать.

Настала очередь Эрриса усомниться:

— В последний раз ты говорила с ним в Весте. Еще до того, как ты покинула лед и тебя отвезли на Черную Скалу. Я думаю, ты приписываешь ему слишком большую предусмотрительность. Стержень-корень, с которым ты говорила, был фрагментом, отчаявшимся и осажденным Сеусом. Возможно, он надеялся, что ты сможешь связаться здесь с более неповрежденной версией его самого, но, как я уже говорил, он не бог. Он не знал, кого или что ты приведешь с собой и добьешься ли успеха.

— Давайте добьемся успеха. — Куина обхватила себя руками. Несмотря на хорошую еду в последнее время, она выглядела слишком худой для льда и болезненно осознавала, как далеко они были от какой-либо помощи.

Пронзительный крик эхом разнесся по площади. Эйдолон, где-то рядом. Куина вздрогнула. Внезапно здания со всех сторон стали намного ближе, как будто вся площадь сжалась в одну опасную точку.

— Где это? — Турин развернулся, его дикий взгляд скользнул по множеству входов.

— Не могу сказать, — ответила Майя. — Слишком много эха. Здесь звуки распространяются по-другому.

Яз подавила свой страх и сосредоточилась на поставленной задаче. Она проследила за стеной купола до самого льда.

— Турин, возьми себя в руки! Можешь ли ты сказать, как далеко он уходит вниз? — Насколько она понимала, купол был верхушкой башни высотой в милю, которая стояла ногами на скальной породе, каким-то образом выдерживая поток льда. Или частью огромной черной сферы, которая только что поднялась над поверхностью.

Турин повернулся к ней, пристыженный, хотя ее выговор был направлен не столько на него, сколько на нее саму. Его лицо сосредоточенно напряглось, когда он уставился на лед между ним и стеной, а затем расслабилось от удивления.

— Он вообще не уходит вниз. Он просто… сидит на льду.

— Есть