Потаённые желания Тёмного Властелина (СИ) - Фрост Ника

Переведя дыхание, Мао уже спокойным, ледяным голосом процедил:

— Так что мы справимся и без вашей помощи. Просто не вмешивайтесь. И тебе я свою даэйру не отдам. А если отнимешь, то я вернусь. И, попомни моё слово, я найду способ уничтожить даже тебя. Пусть это и займет тысячи лет. Но я бываю настойчивым. Очень. А ещё терпеливым. И я не умею прощать…

— Звучит, как нелепая угроза от простого смертного… Но пусть и так… — заговорил наконец–то… Бог, и меня неумолимо потянуло в сторону от Мао, который уже двумя руками обхватил меня.

И я, поняв, что опять происходит что–то ужасное, завыла, обхватив лапами ноги мужчины:

— Нет! — мой вопль разнесся по царимой тут пустоте, исчезая в ней… растворяясь. Меня всё больше тянуло куда–то в сторону, а мы с мужчиной сильнее и отчаяннее цеплялись друг за друга. — Не хочу! Отпусти меня! Не пойду с тобой! Оставь нас с Мао наконец–то в покое! — кричала я…

И жуткая пустота лопнула…

Нас с Маору, как и в прошлый раз, снова разделило, и я крутясь полетела опять куда–то вниз… Обречённо при этом воя:

— Мао–о–о-о….

Глава 46

От страха мои глаза распахнулись, и я заверещала от ужаса. Потому что я сейчас летела со скоростью пули вниз, на землю. И поблизости не было даже никаких деревьев, за которые можно было ухватиться. Замахав лапами, я отчаянно пыталась уцепиться хотя бы за воздух… Но это была лишь глупая и тщетная попытка спастись, которая, естественно, ни к чему не привела.

До земли мне оставалось всего метров сто, когда я, шепча имя любимого, моля его о спасении, закрыла глаза, уже смирившись с неизбежным. Почему–то в тот миг перед глазами не пролетела вся моя жизнь, я лишь мельком вспомнила о маме, попрощалась с ней и пожалела, что не успела признаться Мао в своих чувствах…

— Прощай… — прошептала я, обращаясь к «невидимому» мужчине.

А в ответ хмурый голос пробурчал:

— С кем это ты там прощаешься? — и только тогда я поняла, что уже никуда не падаю, меня словно подхватило мягкое облако, нежно обняв со всех сторон.

Приоткрыв один глаз, я осмотрелась и увидела Мао, который висел в воздухе, в паре метров надо мной. Его крылья не двигались, а руки, сложенные на груди, были объяты темно–зеленым пламенем.

Увидев позади мужчины огромную планету–спутник на темном небе, поняла, мы на Армадане, и облегченно, радостно всхлипнула.

— Вот же больная сумасшедшая, — недовольно произнес мужчина и, спустившись, взял меня на руки, будто маленького котенка под лапы, и прижал к себе, положив мою голову к себе на плечо. — Говорю же, что Боги эти все как на подбор самодуры и ненормальные…

Он гладил меня по голове и продолжал шептать:

— Ну ничего. Здесь их нет, а мы больше никуда не собираемся… Но я ей потом отомщу, обещаю тебе. Я найду способ. За то, что едва не погубила тебя… обязательно…

Я почувствовала, что начала обратно превращаться в человека, и сжалась в комочек, чтобы максимально прикрыть руками наготу. Но и этого я могла не делать: Маору достал из своего «кармана» плащ и, укутав меня в него, точно в кокон, взял на руки.

— Всё хорошо, даэйра, всё уже закончилось, — глядя в мои покрасневшие глаза, наполненные слезами, он улыбнулся. Нежно. Ласково. Успокаивающе. И, склонившись, поцеловал в лоб. — Пора нам домой… Тебе нужно хорошенько отдохнуть и успокоиться, у нас ещё столько дел…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Он поцеловал меня ещё раз, и почему–то сознание медленно, но неумолимо начало покидать меня. Как бы я не старалась побороть сон, мне это так и не удалось. Глаза мои снова закрылись, только в этот раз не от страха, а потому, что я спокойно уснула…

Ненадолго я проснулась, когда услышала взволнованный голос мамы:

— Дочка! — воскликнула она где–то совсем рядом, и я попыталась открыть глаза, но не смогла приподнять веки. Они даже не дрогнули. — Что с ней?!

— С ней всё в порядке, — Мао ответил ей тихо без привычного недовольства. — Успокойтесь, инайра. Она просто спит.

— В-вы же Маору? В-вы… — мама вдруг запнулась.

— Всё верно. Нам с вами нужно поговорить. Сейчас я уложу Лиэну, переоденусь и спущусь к вам. Прошу найти время на долгую и обстоятельную беседу.

— Это ведь насчет…

И я опять провалилась в черноту, так и не узнав, о чем они хотели поговорить.

Открыв глаза, увидев знакомый потолок своей спальни в замке, я зевнула, сладко потянулась и повернулась на бок… И заметила незнакомую женщину, спящую в кресле рядом с камином. Голова её покоилась на плече, светлые длинные волосы, заплетенные в толстую изысканную косу… и что–то в этом образе мне показалось смутно знакомым. Но я никак не могла пока понять, что именно. В голове была какая–то каша. Обрывки воспоминаний о бое, Мао в темнице…

Я поморщилась и зевнула ещё раз, продолжая пристально разглядывать женщину, сидящую ко мне полубоком…

Она же, услышав мой зевок, вдруг резко распахнула глаза, и… я узнала маму. Это была она! Молодая, лет тридцати. Столько ей было, когда мне было лет пять, я тогда таскала конфеты из серванта, и такой её почему–то помнила лучше всего… и на языке вдруг так явно почувствовала вкус шоколада, что слезы ручьем хлынули из глаз.

— Ма–ама! — подскочив, я спрыгнула с кровати.

Она уже успела встать с кресла и, когда я подбежала к ней, обняла меня. Крепко–крепко. Как тогда!

— Доченька, ты же моя хорошая! — мама гладила меня по голове, по пушистым ушкам, ничего про них не говоря, будто всё нормально и так и должно быть, лишь продолжала шептать, целуя в волосы: — Любимая моя… Я так скучала, волновалась. Я так рада, что ты здесь со мной… Моя хорошая… Моя маленькая девочка…

А я прижималась к ней, к её груди и продолжала плакать. Навзрыд. Громко. Не тая чувств, переживаний и бесконечной радости ребенка, который обнимает любимого родителя.

Выплакав первые слезы, я буквально завалила её вопросами: «Как она себя чувствует? Как у нее дела? Хорошо ли к ней относились…»

Смеясь, она подвела меня к кровати, усадила и, сев рядом, взяла за руки начала рассказывать по–порядку.

Чувствует себя она превосходно. Маору полностью её вылечил, и следа от былой, врожденной болезни не осталось. Ещё она, как я смогла заметить, помолодела и ощущала себя соответственно. Так же поведала, что всё у неё хорошо, к ней прекрасно отнеслись, всё объяснили и показали. Снабдили всем необходимым. Она ни в чем не нуждалась и, ожидая нашего возвращения, посвящала себя детям. Заниматься чем–то другим ей не особо и разрешали. Только изредка пускали на кухню с Таэром, когда они готовили что–то незначительное. Нет, это не значит, что ей запрещали, но явно дали понять, что ей не стоит заниматься готовкой, уборкой и «прочими глупостями»… Не сказать, что она была против, но у неё это вызывало определенный диссонанс и непонимание. Но она смирилась и занималась детьми. Их воспитанием вместе с «приятным и обходительным юношей» Шантаэром и их учителями.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})